Добро пожаловать на познавательный портал о городе Тарту на русском языке: Тарту - Юрьев - Дерпт ۩
Воскресенье, 08.12.2019, 14:42 Приветствую Вас Гость



Главная | Регистрация | Вход

Точное время
Погода
Меню сайта
3D-панорамы
Виртуальный тур по Тарту
Партнеры


Культурные события
Культурные события в Тарту

Культурные события в Эстонии
Билетная касса
Piletilevi.ee
Радио онлайн
Визы
в Эстонию

Посольство Эстонии в Москве
Генеральное консульство Эстонии в Санкт-Петербурге
Посольство Эстонии в Минске
Посольство Эстонии в Киеве


Оформление Визы в Эстонию

PONY EXPRESS визовый сервис


в Россию, Украину, Беларусь

Посольство России в Таллинне
Канцелярия консульского отдела посольства в Тарту
Посольство Республики Беларусь в Эстонии
Посольство Украины в Эстонии

Обзор СМИ
Tartu Postimees

Информационный портал Delfi

День за Днем

Столица
Контакты


Копилка - помощь сайту

Анализ веб сайта

ГЛАВА III.

О состоянии древних языческих народов в Ливонии, их вере, нравах и обычаях, какие у них были прежде, чем немцы пришли в страну.

Кажется действительно, судя по древним писаниям, что за 450 лет тому назад все-таки верховную власть над языческими народами в Ливонии до некоторой степени имели московиты, частию же у этих народов были начальниками и несколько своих собственных королей, как и теперь еще один из их рода живет в Курляндии, в пяти милях за Газенпотом, называемый курляндским королем (der kurische Kцnig). — У него есть кучка дворов и хат, и он до сих пор состоит под властью герцога курляндского, почему его и называют курляндским королем. — Опять же в киркгольмском округе есть еще один, которого называют королем: он с давних времен получил во владение от императора и от папы 7 гакенов земли, на каковой лен он имеет законные печати и грамоты. До сих пор в стране были и еще многие свободные крестьяне, которые без сомнения происходили от старинных начальников родов. Что Ливония также платила дань московиту, следует из того, что он никогда не упускал упоминать во всех клятвенных мирных грамотах с гермейстерами и епископами Ливонии, а всегда нарочито в них упоминал о дани православной вере, потому что московит все еще считает Ливонию за настоящее свое отечество (вотчину), и титул носить государя Ливонии, (ein Herr ueber Lieffland), особенно с того времени, когда ему в 1557 г. правительство тех стран точно означило и обнародовало взимание дани для православной веры, а также допустило подтвердило грамотами и печатями, чтобы каждый человек давал 10 денег (10 Denninge). Также указывают древние дома, города, шраги древней конторы в Новгороде на то, что ливы (жившие в этой стране, и которых племена еще существуют, от них же и Ливония получила свое название) приезжали со своими товарами и в Новгород, в России, где тогда находилось складочное место, прежде чем немцы пришли в Ливонию; потому что в самых древних шрагах написано, что купцы платили штраф своим старшинам и приставам, если в чем провинились, по 5 ливских фунтов воску (что будут теперешние лисфунты — 20 фунт. — и отсюда, их название). Находились ли отчасти ливонские языческие народы и под владычеством литовских. князей, находившихся тогда еще в слепом идолопоклонстве, мне доподлинно неизвестно, но это вероятно, ибо литовский король Мендов, а также и самаиты (самогиты), часто оказывали помощь язычникам против христиан, прежде нежели страна была покорена христианской вере. Совершенно дьявольскою была их языческая и идолопоклонская религия, потому что о Боге они ничего не знали, а избирали себе священные рощи, и поклонялись в них камням, деревьям, животным, змеям и тому подобным гадам и совершали ужасные чародейства, что к сожалению (умилосердись Боже) не прекратилось, и поныне, но и до сего часа между ними встречается, как вещь обыкновенная. Языческие короли были вместе их идолопоклонническими жрецами, предводительствовали их войсками, когда они вели войну между собою или с соседями. Их идольское служение и церемонии почти подобны тем, которые совершали древние прусские язычники, как мы о том читаем в напечатанных древних прусских хрониках. Но странным образом брали они себе жен или женились. Кто выбрал себе девушку, которая ему понравилась, тот ополчался со своими друзьями и вооруженной рукой похищал ее и привозил домой, и извещал друзей, чтобы они прибывали и помогали запивать привоз жены. Случалось, что друзья девушки вовремя узнавали о замышляемом похищении ее и приготовлялись к сопротивлению, тогда при этом происходили порядочные схватки, если жених им не нравился; если же они им были довольны, то охотно следовали за ним, брали с собою подарки, также пиво и съестные припасы, и угощали друг друга, потом, одаренные перчатками (Henschen) и полотенцами (Dwelen) возвращались домой. Этот обычай сохранился и поныне у многих в стране и его продолжают исполнять. Своих умерших они хоронили в особенных местах, обложенных камнями; покойников провожали верхом с едой и питьем. Если не шел дождь, то они приносили на священное место козла или нечто подобное, и бочку пива, и там это пожирали со скачками и песнями, и верили, что могли, наедаясь и напиваясь, получить дождь от своих богов. И такого обычая держатся еще многие из них и до сих пор. Они верят, и уверяют в том и других знатных людей, будто люди своим колдовством могут превращать других людей в волков, которые в известное время делаются оборотнями, бегают по лесам и мостам и причиняют вред, кроме того, они совершают другие, многочисленные, ужасные вещи, и это все еще ежедневно они совершают из своего языческого колдовства.. У них, однако, все таки существовало уголовное право, по [368] которому они наказывали некоторых колдунов, которые уж слишком много наносили вреда, и у них было испытание, чтобы узнавать колдунов, обвиняемых в злодеяниях: они связывали колдунам крестообразно руки и ноги у большого пальца и бросали их в воду; если связанный был невиновен, то он прямо шел ко дну, если же был виновата, то плавал по воде как связка соломы. Это испытание переняли от них большая часть судей и сохранили его в употреблении до сих пор; так как я сам видел многих людей, которые при испытании тонули и плавали. — Еще у них водилось, что если кто спорил с другим об земле или границе, то старшины осматривали границу, присуждали землю тому, кто им казался наиболее в праве владеть ею по совести, и так как у них не было ни печатей, ни записей, ни пограничных камней, то они раскаляли до красна железо, и для испытания чистой совести владельца, последний должен был взять горячее железо обеими голыми руками и пронести его на семь шагов через свою новую границу; таким образом подтверждалась у них истина, и он сохранял свою границу и ставил на ней пограничный камень. Если случалось также, что один у другого украдет улей, то вора, привязывали веревкой к улью, затем разрезывали ему пупок на животе и гоняли огнем позади до тех пор вокруг улья,. пока у него не вытягивались все внутренности и он не падал. Этого обычая язычники не только не бросили, но этих порядков держались многие судьи при немецком правительстве.

Я не нашел описаний крепостей, какие у них были до прибытия в страну немцев, как например замок Леаль в Вике. Леаль на местном языке значить мясницкий крюк; по моему это хорошо защищенное место, отсюда и это название. Я нашел, что когда епископ Альберт прибыл в Ливонию, то король шведский Иоанн I-й приехал из Швеции в Ливонию в Ревель со своим войском в 1208 г. и воевал с эстонцами, отнял у них крепость Леаль, эстов убил, а в замке посадил гауптманом и епископом Кароля, который имел в своем распоряжении 500 человек, после чего король возвратился в Швецию. Но после его отъезда, эсты снова вооружились; взяли себе в помощь эзельцев, напали опять на крепость Леаль, взяли ее штурмом, сожгли и убили епископа и гауптмана Кароля со всеми его людьми. Таким образом шведы и на этот раз снова были истреблены в Ливонии.

Занятиями их (жителей) были земледелие и возделывание огородов; питались они от скотоводства,, рыбой, птицами, зверями и трудами пчел, как мед, одевались шкурами овец и их шерстью, а также и звериными шкурами, также пряжей из конопли и льна. Напиток они делали из ржаной и ячменной муки, иногда, когда его хорошо приготовляли, к нему прибавляли молока или меду. 

Железные орудия у них правда были; но так как в Ливонии нет железной руды, то я полагаю, что железо они получали из России, из Новгорода, и выделывали из него плуги, топоры, косы, ножи, крючья, мечи и т. д., которые употребляли на войне. Во всей стране они говорили на шести разных языках; главным языком был язык ливов, затем эстонский, аллентакский, русский, куронский, литовский и вирский, хотя некоторые языки очень между собою похожи, так что они понимали друг друга.


ГЛАВА IV.

В каком положении и в каких обстоятельствах находилась торговля при Балтийском море до открытия Ливонии.

В поморской стране (Померания) за 800 лет тому назад на берегу моря стоял высокий и знаменитый город, называвшийся Винета, к которому стекались изо всех мест большие склады товаров для торговли, чрез это сей город возвысился до такого значения, что в то время и в Европе, не только на Балтийском море, не было ему подобного, так что в нем городские и прочие ворота были сделаны из чистой, красной меди. Через такое богатство жители сделались до того кичливы, что стали совершать открыто такие насилия и морские разбои, которых сам Господь Бог не захотел долее оставлять без наказания, так как у них в этом городе никогда не было христианской веры, а только языческое варварство: за то-то король датский разрушил этот город до основания, и Господь в своем могущественном и яростном гневе послал то, что море устремилось на тот город. Еще и до сего дня, при ясной погоде, можно видеть в море под водой остатки древних строений. Правда, что после уничтожения города в Поморье (Померании) снова выстроен был другой город, называвшийся Юлиана, который также значительно возвысился, но этот город никогда не мог сравниться с вышеупомянутым городом Винетой по богатству; он наконец также пришел в упадок и погиб, потому что готы со своим королем Висбоа получили дозволение от датского короля селиться на острове Готланде. Здесь их король начал строить город и замок, названный по его имени Висби. Около того же времени большая контора в русском Новгороде была в силе, и в то время русский герцог с городским старшиной управлял городом, находившимся в большом процветании, так что ганзейские города посылали туда свои товары для торговли и складов; корабли их ездили туда зимою и летом, что видно из древних конторских шрагов. — Летом они ездили на кораблях вдоль но Нуе, которая течет от Новгорода вниз к морю. Зимою, по моему мнению, они ездили на санях и лодках, как теперь зимою из Швеции перетаскивают лодки санями по льду; таким образом там, где замерзло, переезжают на санях, где же место открыто, употребляют лодки, пока не достигнута берега. Город Висби на Готланде торговлею чрезвычайно разросся. В то время еще. никто не чаял о поездке в Ливонию, потому ганзейские города устроили в Висби большой склад товаров, туда же и московиты привозили на кораблях из России свои товары и торговали ими; также точно и из Швеции. туда перешло много торговли, и чрез то город более и более разрастался, так что там было выстроено множество превосходных домов; жители перенесли туда много медных дверей, железных засовов и ворот из разрушенного города Винеты. Но так как все непостоянно, то и с этим возвысившимся богатым городом случилось тоже самое, что и с Винетою. — В земле мекленбургской нашлось такое превосходное, глубокое место, где можно во время бури укрывать большие корабли без якорей и канатов и въезжать туда, сюда мало по малу мореходы, ради больших удобств, стали направлять свой путь с Готланда, так как оттуда с товарами можно проехать на Эльбу. Так как большие корабли могли только с большой опасностью (в то время опасность считалось большей, нежели теперь) проезжать через Зунд и по дальнему окольному пути, по этой то причине начали строить город Висмар на вышеупомянутому месте, который и стал процветать, что еще можно заметить по прекрасным домам и церквам. Но как уже сказано, что все на свете тленно, так случилось и с этим городом. Когда открыта Ливония, как дальше будет рассказано, то этот город мало по малу так упал, что большая часть домов, которые и теперь еще целы и почти также высоки как церкви, стояли пустыми в течении многих лить. В мое еще время можно было нанять за 12—15 талеров в год прекрасный дом, который не выстроить и за нисколько тысяч; но впоследствии, при достохвальном правлении герцога мекленбургского, город опять несколько поправился.


ГЛАВА V.

О первоначальном открытии кораблями достохвальной провинции Ливонии.

В 1148 г., а некоторые пишут в 1158 году, из Бремена отплыл корабль с купцами и товарами, полагая причалить к городу Висби на Готланде; но гонимые Божьей непогодой и ветром, они не могли пристать к Готланду. Северо-западный бурный ветер принес их к берегам Курляндии. Так как они не решались пристать к незнакомому, по тогдашним документам (?) берегу, то Бог устроил так, что они увидели перед собою плывущее рыбачье судно, которое направляло свой путь в Двину. Так как они тогда подумали, что судно это приедет же в гавань, то предав себя милосердию Божию, они осмелились последовать за судном, и за ним вошли в реку Двину. Когда же дикие, языческие народы увидели, что к ним прибыл такой большой корабль, какого они в жизни своей не видали, то набежали к нему большими толпами смотреть на его прибытие, что им издали казалось очень странным. У них возникали различные мысли, что делать с этими новоприбывшими людьми, которых они никогда не видели и о них не слышали, также как об их больших кораблях. Христиане же в первую ночь оставались на своем корабле, на реке, и держали совет, что им далее предпринять. Утром же некоторые из них поехали на берег, и взяли с собою пустые бочки, поставили их на берег и поставили на них хлеб, пиво, съестные припасы и другие вещи, о которых полагали, что язычники ими воспользуются. Затем они знаками подозвали некоторых и тем побудили их приблизиться: тут христиане протягивали язычникам руки и дарили им сахар, винные ягоды, изюм, белый хлеб и т. д. и ласкали их, и так как они не умели с язычниками говорить, то они последних хорошо угостили и отпустили домой, чтобы они рассказали своим родным и друзьям, с какою добротой обошлись с ними христиане. На третий день язычники стали часто приходить, принося христианам гостинцы и подарки, как то: мед, молоко, кур, яйца, птиц и зайцев. Затем христиане снова угощали их и дарили шляпами и лентами для шляп, подтяжками, зеркалами, поясами, красными удочками (?), ножами, гребнями и иголками, чрез то дружба возросла, так что на четвертый день язычники снова пришли и принесли с собою баранов, рыбу, лен, мед, воск, яйца, птиц, мясо и шкуры диких зверей; все это они разложили на земле и дали понять знаками, так как говорить не умели, что желают производить мену. Когда христиане поняли, чего они хотят, то отложили некоторые из принесенных ими вещей по одиночке, а при каждой вещи положили по нескольку монет, давая знать, что вещи хотят купить; но так как язычникам еще были незнакомы деньги, то они показали знаками, что им это не годится, а что они хотят меняться на товары, разложенные христианами; тут христиане стали предлагать товары, убавляли и прибавляли, пока обе стороны не оставались довольными. Затем они подавали друг другу руки, брали товары один от другого и уходили. Таким образом они научились торговать в первый раз друг с другом. Когда на следующий день пришел бедняк нищий, то они выложили ножик, ленту на шляпу и несколько иголок для шитья мешков, нищий же с своей стороны положил несколько яиц, думая, что их довольно будет за эти разложенные товары, однако христиане знаками показали ему, что яиц слишком мало, и товары нельзя отдать за них. Тогда он вынул из за пазухи два беличьи уха, в которых были вогнуты маленькие серебряные штифтики, это он положил возле яиц, и дал понять, что теперь товары уже будут оплачены. Хотя христиане это и считали слишком малоценным, но все-таки согласились на торг, чтобы тем побудить язычников приносить своего рода деньги. Полагают, что у древних монеты в 3 шиллинга и в 2 шиллинга получили не немецкое название: аус и нагат; 3-х шиллинговый монеты еще называются эрами. Дружественно обращались с язычниками в течение двух недель, меняя товар на товар, и поведя свое дело так, что надеялись приехать на следующий год и устроить лучшую торговлю — христиане и язычники дружелюбно распрощались. Чтобы на будущее время понимать языческую речь, они приманили к себе мальчика, дарили ему ежедневно сахар, винные ягоды, изюм, белый хлеб и проч. и побудили родителей согласиться отпустить с ними этого мальчика, взамен того они оставили у них своего мальчика, дабы он изучил их язык. Склонив родителей подарками, они взяли с собою этого 15-тилетнего языческого мальчика, крестили его в Бремене, старательно научили его немецкому языку, чтобы он в следующем году мог служить им толмачом. Прибыв же благополучно в Бремен, корабельщик и купцы рассказали обо всем, и хотя первоначальная прибыль и польза были невелики в сравнении с великой опасностью, но они все-таки в следующем году снарядились, чтобы отправиться туда с различными подходящими для тамошнего торга вещами на двух кораблях.


ГЛАВА VI.

О вторичном прибытии бременских купцов в Ливонию на двух кораблях.

В 1149 году бременские купцы снова выехали на двух кораблях из Бремена в Ливонию, благополучно прибыли с кораблями и своим добром в гавань реки Двины, и привезли с собою взятого в предшествовавшем году языческого мальчика, который уже хорошо говорил по немецки; они также привезли с собою несколько разных ремесленников и золотых дел мастера, которым язычники очень удивлялись. По своем прибытии они съехали на берег и взяли мальчика с собою. Тут их встретили язычники с большою радостью; обходились с приезжими с великой добротой, торговали товаром на товар, и они добыли множество кож, льна, пеньки, воску, сала и звериных шкур. Нагрузив же свои корабли, они пригласили к себе в гости 30 знатнейших язычников, хорошо их угостили и на прощанье записали их имена, также заключили дружеский контракт, чтобы им ежегодно можно было торговать свободно и надежно, безо всяких препятствий, они обещали всегда обращаться друг с другом ласково и милостиво, и на этот раз купцы оставили своих 4 людей с остальными товарами, затем благословясь поплыли обратно, в Бремен. Четверо купцов по своей охоте пробыли у язычников всю зиму, и снова счастливо возвратились в Бремен, получив хороший барыш от привезенных товаров. Тогда до епископа бременского дошел слух, что открыта языческая страна, он дал знать об этом папе, который немедленно приказал ему и дал надлежащие указы, чтобы епископ, когда купцы поедут в третий раз, отправил. с ними богобоязненного и благочестивого священника, для старательного расследования обстоятельств Ливонии и насаждения в ней христианской веры. Для каковой цели епископ и отыскал способного священника, по имени Мейнгарда, который ради славы Божией охотно согласился и собрался отправиться в языческую землю с одним молодым крылошанином.

ГЛАВА VII.

Как бременские купцы в третий раз прибыли в Ливонию и привезли с собою священника.

В 1150 г., в день Филиппа и Иакова, несколько купцов в третий раз отправились в Ливонию и взяли с собою богобоязненного священника Мейнгарда (которого впоследствии папа сделал епископом) с его крылошанином Иоанном Гартманом и еще одним подмастерьем, по имени Фомою Штегером, которому он предоставил должность дьячка (кистера); все они 24-го мая благополучно прибыли в Ливонию по Двине. Тут купцы построили несколько лавок на реке Двине в 2 милях от моря, где они могли жить сами под кровлей и могли держать свои товары, а также устроили необходимое жилище для своего священника Мейнгарда и его товарищей. Мейнгард некоторое время проповедовал только купцам и экипажу кораблей, пока он и его товарищи не выучились ливонскому языку; тогда он стал поучать постепенно с кротостью и язычников слову Божию, но снисходительно и кротко, привлек многих также добрыми делами, так что они обратились в христианство. Эти жилища священника и купеческие лавки и дома были построены на берегу реки Двины на том месте, где теперь стоит город Рига, и полагаюсь по этому, что эти строения на берегу были построены в ряд (Reihe, Riege), потому и названо это место Ригою. Отсюда, говорят, город Рига имеет свое название. Мало-помалу стали тут же строиться и рыбаки, также рабочие, которые находились при товарах, плотники и другие, которые нашли себе тут прокормление. Таким образом язычники со временем стали являться к ним из далеких мест со своими товарами, стали продавать и торговать, а с течением времени все купеческие приказчики и служители лучше научились языку. Эти корабли стояли около трех месяцев, пока их снова не нагрузили и они не отплыли обратно; на этот раз купцы также оставили много товаров и несколько своих людей; эти оставленные купцами люди, по отплытии кораблей, торговали с хорошим успехом. Своего священника с его товарищами они оставили тут, и снабдили их обильно всем необходимыми В том же году в июле месяце отплыли из Бремена в Ливонию еще два корабля. Эти корабли доехали до Двины, вели там свой торг, и после шести недель снова нагрузили «свои корабли. Эти купцы привезли с собою для поселения в стране стекольщика с женой, а также и кузнеца с женой и челядью; привезли также с собою солод, муку и много котлов, потому что язычники прежде мало употребляли для варения пищи котлы, а больше глиняные горшки. Между тем как корабли снова нагружались, священник Мейнгард разузнал почти все обстоятельства страны, образ жизни, также веру и жизнь языческих племен описал епископу, также и то, что он видел, как трудно ему будет насадить христианскую виру и христово крещение у идолопоклонных и колдующих язычников; он писал бременскому епископу и просил, чтобы он все это донес папе, дабы тот сделал распоряжение и назначил ему несколько телохранителей, также чтобы в страну прислать еще каноника с викарным и капеллана, которые были бы снабжены необходимым содержанием, он с своей стороны не перестанет стараться, и предвидит; что страна будет превосходной, плодородной провинцией и с Божьею помощью может быть обращена в христианскую веру. Время требует уже того, чтобы сделать затраты на привоз в страну извести и камней, на постройку церкви, и при случае основать какой-нибудь монастырь и укрепить его, чтобы можно было в нем укрыться, когда язычники озлобятся, как того должно опасаться, когда станут бичевать их идолопоклонство и колдовство проповедью покаяния. Когда эти корабли прибыли благополучно обратно в Бремен и епископу было передано письменное донесение священника Мейнгарда, то епископ весьма обрадовался письму, и скоро отправил к папе разумного мужа с донесением о Ливонии. Когда последний прибыл к папе, то папа был очень обрадован, и это известие так ему было приятно, что он отслужил благодарственную обедню дабы Бог послал успех этому предприятию и в той стране водворилась бы и распространилась христианская вера. Для этой цели папа назначил двух комиссаров, которые должны были постоянно принимать и сообщать ему сведения о всех событиях и нуждах страны, который будут представляемы епископом бременским. Папа приказал также, чтобы епископ приготовил в Бремене на следующий год материалы для постройки в Ливонии церкви в честь пресвятой девы Марии, которой он поручал покровительство и защиту над церквами и страной Ливонии, и священника Мейнгарда он назначил епископом, и послал ему епископское одеяние вместе с другими прекрасными подарками; кроме того папа писал епископу бременскому, чтобы он дал Мейнгарду нескольких других священников в помощь, и кроме того обильное, необходимое им содержание, и чтобы он избрал удобное место, где можно было бы построить каменный монастырь для аббатства, и чтобы епископ Мейнгард старался доказать свое рвение в дальнейшем насаждении христианской религии, папа же доставить для того всевозможную помощь и все необходимое.


ГЛАВА VIII.

Как бременский епископ получил ответ от папы и исполнил его приказание.

Когда посланец от папы снова прибыл в Бремен к епископу с твердым и положительным приказанием взяться за дело серьезно, не щадя никаких издержек, то епископ стал прежде всего запасаться известью, камнем и каменщиками, также как и прочими рабочими, каковые запасы вместе со строителями он отослал в следующем году в Ливонию на купеческих кораблях, а также с несколькими вооруженными людьми, которые поехали сперва как будто они были купцы. Все они счастливо прибыли в Ливонию, скоро затем выстроили в двух милях от Риги замок Кирхгольм, и затем по Двине, на Гольме начали строить церковь из извести и кирпича и постепенно построили для себя и для строителей на Гольме хижины и дома, каковые незнакомые постройки казались очень странными язычникам, в особенности потому что они никогда прежде не видали каменных зданий. Но как постройки были начаты на острове и никому не мешали, потому язычники охотно это дозволяли, не хотели также и подарков, а строить позволяли по доброй воле. Таким образом прежде сооружена церковь на Гольме и внесены в нее колокола, алтарные столы и прочая церковная утварь, и начата открытая проповедь против постыдного злоупотребления языческого идолопоклонства и колдовства, и хотя сначала язычники часто прибегали в церковь, ибо и без того простая чернь любопытна видеть что-нибудь новое, во со временем все-таки более значительные язычники, которые обдумали дело, стали питать подозрения и злобу к проповедникам. Но пока еще язычники не ставили преград и не возмущались против них, христиане держались в стороне, и епископ мало по малу стал проповедывать жарче против языческого идолопоклонства, наказывать за него, и крестить тех, которые склонялись принять христианскую веру. Епископ Мейнгард начал также чеканить монету, на одной стороне изображая образ пресвятой девы Марии, а на другой вновь выстроенную церковь; у меня еще есть такой пфениг. Такие изображения пресвятой девы Марии навсегда сохранили на серебряных и золотых монетах архиепископы рижские, а также и епископы дерптские, и таким образом они чеканили монету до тех пор, пока Ливония не отошла к короне польской.

Некоторые полагают, что сам Мейнгард съездил к папе в 1170 году с одним знатным языческим князем по имени Коббе или Куббе, который крестился со всеми своими родственниками, и который рассказал папе о всех обстоятельствах страны, и епископ благополучно возвратился в Ливонию, и проповедывал до 1193 года; тогда он скончался в мире и христиане очень об нем сожалели; он был епископом 24 года. Его кафедра учреждена в Риге, в Ливонии, где он и погребен в мире. Он крестил очень много язычников и обратил их в христианскую веру. Но язычники были очень озлоблены тем, что Коббе обратился в христианство, со всеми своими друзьями.

После смерти Мейнгарда епископом Ливонии был назначен Бартольд. Он начал строить Ригу, но язычники собрались из всех мест и выступили против Риги, чтобы истребить христиан. Тогда пришло много христиан на помощь епископу и произошла кровавая битва. Епископ убит вместе с Коббе и 1100 христианами. Христиане же убили 6000 язычников и одержали победу в 1205 году. Бартольд управлял 4 года.


ГЛАВА IX.

Епископ Альберт

После насильственной кончины епископа Бартольда, папа Иннокентий назначил епископом Ливонии в 1204 году некоего Альберта, который прибыл в Ливонию с некоторыми дворянами и другими военными людьми и солдатами и взялся за дело с жаром; привез с собою всякие материалы для построек и оружие, в чем ему явно помогал папа, а купцы делали большой подвоз не только из Бремена, но и из других городов и мест. Некоторые приезжали с женами и детьми, остались тут жить и заложили большую торговлю. Епископ Альбрехт усердно велел учить, проповедовать и крестить язычников, и в Икскуле начал строить крепость, а перед тем на Двине построил такие шанцы, что не обращал внимания на злобу язычников, а с твердостью. продолжал строить и силой принуждал языческие племена к работе при постройки крепости. Тогда язычники догадались, что готовится искоренение их, потому они собрались в толпы, выбрали несколько гор, казавшихся им удобными, и укрепили их как только умели, чтобы там укрываться и мешать работам христиан. Когда это дошло до епископа, то он написал в Германию, прося помощи, и советовал там учредить рыцарский орден, именно орден меченосцев, которым следует обещать награду за покорение языческих земель и людей в Ливонии и. за их рыцарские подвиги. Это предложение очень понравилось папе и вскоре после того он послал епископу буллы и привилегии, дабы исполнить таковое намерение со всем тщанием, на что епископ не медля употребил все старания, дабы это выполнить. Язычники также не дремали, потому что как только заметили, что дело это ведется против них, то укрепили одно место в Кокенгаузене при реке Двине, а также близь Зонцеля гору, которая еще теперь находится напротив Кангера, сильно укрепили и назвали крепость Герсике, там где протекает внизу Зонцельский ручей. Верх этой высокой горы они обстроили балками и частоколом и оттуда могли кругом бросать камни и защищаться, так что уж, конечно, эту гору нельзя было отнять у них без кровопролития. Кроме того вокруг горы они огородили крепким частоколом большой луг для своих лошадей и скота, для того, чтобы защищать, свое имущество и скот. Они потому действовали тут так быстро, что дорога из Икскуля в Ригу идет вдоль Двины, а затем дорога выходить через степь и пустоши к Герсбургу, точно также и дорога с другой стороны высокой горы Кангер, идущая через болото из местности Роденпойской в Зонцельскую, доходить также до Герсбурга. Потому-то язычники на обеих этих дорогах держали сильную стражу на расстоянии каждой восьмой части мили по одному человеку на высоком дереве с сигнальным рожком. Как только поставленные сторожа проведывали, что христиане готовятся к нападению на язычников, то один другому трубил сигнал к тревоге; в короткое время эти рожки раздавались на 10-20 миль, потому что такие рожки были у них во всех деревнях. Как только сигнал бывал подан, то всякий торопился с оружием, на лошади и пешком, отправиться в укрепление на упомянутой горе. Когда же являлись христиане, тогда начиналось сражение и битва. По истине, язычники пролили довольно крови за свою свободу, прежде чем были покорены.


ГЛАВА X.

Подобным же образом язычники выстроили крепость Кокенгаузен и защищались там с порядочными силами и часто собирались, занимали также иногда другие шанцы и горы для своей выгоды, также учреждали по своему порядок в страже для борьбы и обороны. Но когда епископ Альбрехт привлек в страну более людей, то учредил, по полученным от папы бумагам и привилегиям, орден братьев меча и освятил его; братья должны были вести себя чисто рыцарски (братья меча носили белые плащи с красным крестом). Эти меченосцы впоследствии избрали себе главою гермейстера, который мог вести их против врагов. Первый, назначенный в эту должность был магистр Винно, который был муж благочестивый и воинственный, рыцарски сражавшийся за христианскую веру.

Когда епископ Альбрехт выстроил крепость Икскуль, то с язычниками стали происходить многие, кровавые схватки. Когда же язычники в Вике выбили шведов из города Леаля и сожгли бург с помощью эзельцев, тогда епископ Альбрехт ополчился и пошел в Вик, снова покорил эстонских язычников с эзельцами, так что они снова должны были отстроить бург Леаль, и епископ назначила туда епископа по имени Германа. Тогда же начата постройка башни в древней Пернаве, которая впоследствии перемещена и перенесена в Гапсаль. Говорят, что епископ Альбрехт выстроил также замок Дален.

ГЛАВА XI.

Когда же Вальдемар П, король датский, узнал, что епископ Альбрехт покорил виковцев, то он захотел попытать своего счастья у язычников в Гарриене и Вирланде и послал в Ливонию войско, которое и покорило упомянутые Гарриен и Вирланд. Вскоре после того сам король Вальдемар прибыл в Ливонию с епископом Лунденским, и в 1223 году начал строить город Ревель, впоследствии же выстроил также замок Везенберг и Нарву. Этими землями и городами король датский владел до 1347 года, когда он продал и уступил Нарву, Ревель и Везенберг ордену (к которому в то время принадлежал, также брат короля, по имени Ганс) за 19000 серебряных марок.

Около того времени, как епископ Альбрехт покорил эзельцев в Вике, благочестивый магистр Винно построил в Ливонии Зегевальд, Венден и Ашераде, затем он пал от руки низкого убийцы в 1223 году вместе со своим капелланом, управляв 18 лет со славой и похвалою. Убийцу колесовали. Магистр Вино покорил Кокенгаузен и Герзебург и убил русского короля вместе с 600 человек русских. После него был избран магистром Волквин, который выстроил город Веллин (Феллин), язычники же сильно ополчились, чтобы воспрепятствовать постройке, и они убили многих христиан, так как тогда же были взяты в плен все братья ордена, кроме 10-х. После этого епископ Альбрехт сам поехал в Германию и склонил герцога Альбрехта саксонского к тому, что он с ним прибыл в страну с войском, и скоро истребил 1500 язычников, сам же потерял только 60 человек, остальные же язычники разбежались по лесам. Когда узнали об этом эзельцы, то соединились с жителями Иервена и другими эстонцами, чтобы отомстить герцогу Альбрехту за понесенный урон, но герцог Альбрехт с радостью пошел прямо против них и, напав на них, при Кунделе в Иервене истребил, и затем оставил страну со славой. Затем некоторое время христиане пользовались спокойствием. Но когда язычники проведали об отсутствии герцога Альбрехта, то стали так досаждать христианам, как только могли. После того прибыл из Ирландии в Ливонию граф Альбрехт со множеством пилигримов и наемных солдат, и пошел походом против эстов, собрал все свои силы на поле под Веллином; тут было дано большое сражение, так что 1400 язычников были убиты, при чем христиане потеряли не более 100 человек. Наконец прибыл герцог Баруин вендландский (вендский) со множеством рыцарей, после чего случалось немало стычек между рыцарями и эстами. Но как только литовцы и русские приметили, что христиане одолевают эстов — язычников, то сильно вознегодовали на это и придумали этого не допускать, для какой цели и собрали большое литовское войско. После этого гермейстер (магистр) пошел на них войною, нашел их у Юннокюля и в битве истребил их 1900 человек, остальные же обратились в бегство, которых великий магистр с иностранными рыцарями и солдатами преследовал до Кокенгаузена. Здесь же снова было убито 500 русских.

ГЛАВА XII.

Герман Балк.

После того в Ливонию прибыл граф Арнштейн из Тюрингена со множеством наемных солдат. Магистр отправился зимою с гостями в страну Эзель, и они истребили всего мужчин, женщин и детей до 2500 человек. Затем магистр Волквин отправился со своими людьми в Семигалию, где также произошло сражение, в котором убиты были 600 язычников и 300 христиан; остальные христиане уехали обратно на своих кораблях. Но вскоре после того семигалы сухим путем пошли против магистра, тогда снова произошла жестокая битва, причем 500 семигалов и 300 христиан были убиты. После этого литовцы пришли против магистра Волквина со множеством народа. Последний же пошел им на встречу с рыцарской отвагой, ведя своих христиан и людей графа; тут случилось большое кровопролитие, так что на месте легло до 2000 литовцев, а со стороны христиан погибло 500 человек. Затем граф возвратился обратно в свою страну.

Магистр же Волквин должен был оставаться в большой опасности среди озлобленных литовцев и язычников. Потому что теперь против него было много врагов; не только языческие народы Ливонии, которые, конечно, еще не были покорены, но врагами были и литовцы, русские, и шведы и король Вольдемар датский по причине города Ревеля, который он у них отобрал и приказал прочнее укрепить камнями. Этот город принадлежал с тех пор братьям ордена, пока папа не приказал, в знак милости, отдать его королю датскому, пока наконец он сам, как упомянуто выше, не продал его в 1347 году ордену за 19 000 марок. Таким образом благочестивый магистр Волквин должен был постоянно сражаться среди великой опасности, угрожавшей его жизни, с многими врагами христианства, так что он наконец ясно видел, что без осо

Язык сайта
Новости сообщества
Наши проекты
Поиск по сайту
Поиск по сайту www.dorpat.ru
Телепрограмма
Вход на сайт
Радиостанции Тарту
Радиостанции Тарту
Праздники Эстонии
Праздники Эстонии
Статистика сайта


Участник Премии Рунета 2012
Яндекс.Метрика

Каталог@Mail.ru - каталог ресурсов интернет


www.copyright.ru