Добро пожаловать на познавательный портал о городе Тарту на русском языке: Тарту - Юрьев - Дерпт ۩
Воскресенье, 08.12.2019, 14:46 Приветствую Вас Гость



Главная | Регистрация | Вход

Точное время
Погода
Меню сайта
3D-панорамы
Виртуальный тур по Тарту
Партнеры


Культурные события
Культурные события в Тарту

Культурные события в Эстонии
Билетная касса
Piletilevi.ee
Радио онлайн
Визы
в Эстонию

Посольство Эстонии в Москве
Генеральное консульство Эстонии в Санкт-Петербурге
Посольство Эстонии в Минске
Посольство Эстонии в Киеве


Оформление Визы в Эстонию

PONY EXPRESS визовый сервис


в Россию, Украину, Беларусь

Посольство России в Таллинне
Канцелярия консульского отдела посольства в Тарту
Посольство Республики Беларусь в Эстонии
Посольство Украины в Эстонии

Обзор СМИ
Tartu Postimees

Информационный портал Delfi

День за Днем

Столица
Контакты


Копилка - помощь сайту

Анализ веб сайта

Условия, составленный по приказанию епископа дерптского, на которых он соглашается сдать город Дерпт московитам.

Во-первых он (епископ) желает, чтобы ему предоставили во владение благоустроенный монастырь Фалькенау, в 2-х милях от Дерпта на Эмбахе, со всеми принадлежащими к нему землями, людьми и судом, как издревле было определено; чтобы он мог в этом монастыре кончить свою жизнь в мире, и чтобы не присоединяли этого монастыря от Ливонии к России.

Во-вторых он желает, чтобы великий князь приписал к монастырю поместье, которое лежало бы по возможности около монастыря .

В-третьих, чтобы монастырь по смерти его, епископа, перешел во владение монаха папского вероисповедания.

В-четвертых, чтобы за членами капитула оставался собор папской религии (католический), их имущества и дома под юрисдикцией епископа.

В-пятых, чтобы дворяне, которые пожелали бы пребывать под властью великого князя, оставались в Ливонии при их имениях, людях и имуществе, и не были бы уводимы в Россию, но оставались под епископскою юрисдикциею.

В-шестых, чтобы их хлеба, товары, съестные припасы и напитки, лес и все их имущество были свободны от пошлин. 

В-седьмых, чтобы над членами капитула, монастырскими монахами и над дворянством никто не производил суд кроме его, епископа, и его совета.

В-восьмых, чтобы в городе постоянно находился один свободный дом для пребывания его (епископа), когда он приезжает и уезжает, и чтобы никто из московитов, ни в его присутствии, ни в его отсутствии, не занимал этого дома.

В-девятых, когда он (епископ) будет посылать великому князю послов, или, в случае, если он сам поедет к великому князю, то чтобы тогда можно было брать столько подвод, сколько потребуется, без платы как на проезд туда, так и обратно.

В-десятых, чтобы у него был свой сад перед городом и дровяной двор при реке Двине(?).

В-одиннадцатых, чтобы все его люди могли свободно приезжать в город и уезжать из него.

В-двенадцатых. Если его (епископа) люди окажутся виновными в городе по отношению к людям великого князя или кого-нибудь другого и будут привлечены к суду, то вина их может быть судима только маршалом его (епископа).

Условия сдачи, предложенный дерптским магистратом и общиною.

Во-первых. Оставить их всех при аугсбургском вероисповедании или лютеранском учении, не делая в том никаких изменений и никого в том не принуждая.

Во-вторых. Оставить за ними их церкви со всеми орнаментами и всю администраций по старине.

В-третьих. Оставить школы для юношества по старому.

В-четвертых. Их немецкий магистрат останется без всякого изменения с ратушей и со всеми доходами, какие он имел и прежде, как то: тюрьмы, житницы, хлебные и мясные шраги (уставы, положения), монеты, аптеки, канцелярии, проповедники, школьные учители, все дома городских служащих, конюшни, мельницы, поместья, рыбные ловли, весы, бракование, городские и торговые суды, богадельные и церковные дома, цеховые дома со всеми их рентами и доходами, и все доходы, какие он имел с древних времен от вина, пива, меду и от всех напитков и товаров. 

В-пятых. Их протоколы, крепостные и рентовые книги, и все их старые и новые привилегии, от кого бы они ни были даны, должны быть подтверждены со всеми их печатями и грамотами.

В-шестых. Над немцами и ненемцами суд производите только городской фогт, русские же фогты вмешиваться не будут ни в духовные, ни в светские дела, ни в уголовные и ни в гражданские.

В-седьмых. Они будут судиться мечем по-старому.

В-восьмых. Их законы и все прежние обычаи судопроизводства, выборы в должности, шраги, хлебные меры, локти, весы, все останется по старому.

В-девятых. Две общинные гильдейские камеры, одна для купцов из бюргерства, другая для ремесленников, останутся по-старому, чтобы те камеры служили для свадеб и собраний; равно останется по-старому их право выбирать в амты из братчиков, останутся по-старому и их цехи.

В-десятых. Останутся по-старому черноголовые, как компания иностранных заморских купцов, и их общественный дом, где бы могли совершаться по-старому их собрания.

В-одиннадцатых. Они (магистрат и община) могут со своими товарами, какого бы они наименования ни были, ездить и вне и внутри страны, также в Россию, Германию и куда нужно, при чем с них не будет взимаемо никаких пошлин как вне и внутри города Дерпта, так и в России и в Ливонии.

В-двенадцатых. Они могут варить пиво и мед, гнать водку и шинковать, не платя акциза ни с какого иностранного вина, за исключением что положит и назначит магистрат на содержание своих чинов.

В-тринадцатых. Они и их дети как сыновья, так и дочери, могут вступать в брак за морем, в Германии; могут отдавать туда своих детей и во всякое время принимать заморских, как своих детей.

В-четырнадцатых. Они (магистрат и община) могут свои дома с земельными под ними участками, также сады, сараи, поля, поместья и прочее свободно другим продавать и без всякой помехи с деньгами уезжать из города.

В-пятнадцатых. Всем бюргерам и жителям должно быть позволено, и теперь при сдаче города Дерпта и впоследствии, уезжать со своим имуществом, а чего они не могут взять с собою и оставят на хранении иди у хороших друзей или в своих собственных домах, то все могут увезти после, когда к тому представится случай. 

В-шестнадцатых. Если кто-нибудь из дерптских бюргеров пожелал бы в будущем снова возвратиться в Дерпт и жить под великим князем, или если того пожелают дети удалившихся, то таковое возвращение должно быть позволено.

В-семнадцатых. Дерптским ратным людям должен быть позволен свободный выход из города с их имуществом и всем оружием, с выдачею им верных паспортов.

В-восемнадцатых. Если окажутся бюргеры, которые не хотят оставаться в Дерпте и которые не могут тотчас выехать из этого города с их женами, детьми, пожитками и челядью, то такие бюргеры могут, спустя 8 дней или чрез несколько недель, уехать из города при оказии, и им должно выдать верные паспорты.

В-девятнадцатых. Иностранные немецкие купцы, также как и великого князя люди, могут с их товарами приставать у бюргеров в их домах, могут свои товары складывать в постоялых дворах и магазинах, могут торговать и совершать сделки, пока им магистрат дозволяет то.

В-двадцатых. Гость с гостем, будь они немцы или русские, торговать между собою не могут, но только с городскими бюргерами, по старине.

В-двадцать первых. Магистрат удерживает по старине за собою инспекцию и суд чрез своих должностных лиц над ВСТ.МИ амтами (цехами), будь то немцы или не-немцы, также над компанией или обществом рыбаков, называемых крауменингами, сохраняя право во всякое время, смотря по обстоятельствам, уменьшать или увеличивать их шраги (уставы) и распорядки, а также все ссоры судить и налагать наказания.

В-двадцать вторых. Обыкновенные ярмарки должны происходить по старине в обычное время, с продажею и куплею всякой рыбы, хлеба, хмеля, меда и всяких съестных припасов и товаров, а магистрат, по-прежнему, будет иметь инспекцию и суд над торговлею.

В-двадцать третьих. Магистрат в некоторых случаях может прощать лиц, которые оказались в суде виновными.

В-двадцать четвертых. Магистрат может давать, по своему усмотрению, въездные и выездные паспорты для путешествия во всякое время.

В-двадцать пятых. Бюргеры не могут быть отягощаемы в своих домах военными постоями

В-двадцать шестых. Великий князь не будет выселять бюргеров и жителей из Дерпта в Россию или в какие-либо другие места. 

В-двадцать седьмых. Если кто либо, немец или ненемец, провинится пред великим князем, открыто или тайно, то таковой преступник, если будет пойман в пределах ведомства магистрата, будет судим магистратом и его фогтами.

В-двадцать восьмых. Если кто-либо из чужеземцев умрет в Дерпте, то его имущество передается родственникам иди друзьям его; правило это в подобных же случаях должно быть исполняемо и в других местах.

В-двадцать девятых. Если кто умрет и его друзья в продолжение года и одного дня не потребуют себе его имущества, то оно достается во владение магистрата, по старине.

В-тридцатых. Если будут на будущее время поселяться в городе новые бюргеры, то они должны по старине предъявить магистрату на рассмотрение их права на бюргерство, и они должны присягнуть великому князю и магистрату, а бюргерство получать в гильдии, по старине.

В-тридцать первых. Магистрат желает, чтобы апелляции на его приговоры по старине посылались в город Ригу и рижский магистрат, так как дерптские законы, по которым магистрат судит и дает приговоры, заимствованы из прав рижских, данных Риге императором и папой.

В-тридцать вторых. В России никто не должен, во время отсутствия дерптского бюргера или купца, конфисковать и забирать его имущество или деньги, и никто там притесняем быть не может из-за долга сделанного в Дерпте, но истец с жалобой при подобных обстоятельствах должен обращаться за судом к дерптскому магистрату.

В-тридцать третьих. Во всякое время дерптские бюргеры могут без всякой помехи вывозить из России всякие хлеба и съестные припасы, а также мед и хмель, если им то понадобится.

В-тридцать четвертых. Все купцы из Германии и России могут иметь беспошлинно и во всякое время свои склады в Дерпте, и только должны платить магистрату за взвешивание и бракование товаров.

С этими пунктами уполномоченные епископа, дворянства и капитула, а также нисколько лиц, уполномоченных от магистрата и общины, были посланы к князю Петру Ивановичу Шуйскому, чтобы он утвердил все эти пункты, скрепив их своею печатью именем великого князя. В таком случае они на следующий день отворят, во имя Господа, городские ворота, и впустят полководца со всем его войском и 1558-го года, 19-го июля, передадут ему ключи от города и замка.

Они только просили, чтобы их защитили от войска и не позволили бы ему вторгаться в дома, так как их жены и дети не привыкли к чужому ратному люду. Это было тотчас же обещано и обещание было сдержано.

После этого начальник, князь Петр, пожелал, чтобы дерптские толмачи с несколькими из его людей перевели эти договорные пункты с немецкого языка на русский, так как пунктов этих было много, они ему были переведены лишь устно с немецкого языка, и он по этой причине не может всех их удержать в памяти. Если в пунктах окажется что-либо требующее, по его мнению, перемены, то он будет говорить о том с дерптцами и порушить на том, на что можно согласиться. Если все окажется так, что можно будет надеяться на одобрение тех пунктов великим князем, то он печатью скрепит таковые: он, князь Петр, хорошо знает, что имеет много значения у великого князя, и потому получит то, что им обещает.

После этого тотчас же были назначены люди, к которым князь прислал своих людей, для перевода пунктов на русский язык.

Кроме этого военачальник, князь Петр, приказал известить епископа и всех, кто пожелает выехать с ним, а также не желавших остаться в городе бюргеров и ратных людей, чтобы они все приготовились к дороге. Он предложил назначить нескольких великокняжеских бояр с несколькими всадниками для проводов господина епископа с его людьми до Фалькенау. Предложил он также, что назначить людей, которые проводят других бюргеров с их женами и детьми и ратных людей со всеми их пожитками за несколько миль от города, чтобы никто нисколько за себя не опасался бы.

Как только посланные прибыли с таким решением в город, тотчас было объявлено всем ратным людям, которые еще не получили жалованья от города, явиться в таком-то часу для получения денег и паспортов.

Таким образом все, не желавшие оставаться под властию великого князя, должны были готовиться к отъезду и завтра, как только колокол пробьет 8, они должны были выехать, сопровождаемые великокняжескими людьми. Везде слышались жалобы и стоны, каждый собирался и укладывался, покупал лошадей и телеги, увозил на лошадях и волах все что можно было захватить второпях; чего увезти не могли, оставляли. Много, много тогда рассталось между собою добрых друзей! 

Епископ велел перевезти часть сундуков и поклажи водою, а часть сушею, на возах.

На другой день, когда пункты были переведены на русский язык, военачальник, чтобы не терять напрасно времени в переговорах, одобрил эти пункты под ратификацией великого князя, он же, военачальник, сам будет ходатаем за них пред великим князем, в этом пусть они вполне положатся на него. Как только епископ получил свои пункты, а магистрат и община свои, то сейчас отворили городские ворота, и епископ в первый раз со всеми своими поехал в Фалькенау, сопровождаемый 200-ми всадников. Военачальник велел также передать епископу, что для защиты его, епископа, в монастыре будет назначен воевода из великокняжеских придворных бояр на все время, пока русское войско будет находиться около города, с несколькими всадниками и стрельцами, чтобы ему, епископу, не было причинено никакой обиды. Такое предложение епископ принял с благодарностью.

После этого тронулись в путь не желавшие оставаться в городе все бюргеры и ратные люди со всем, что только могли захватить с собой. Их сопровождало много бояр и всадников, и им не было причинено ни малейшей обиды. Когда они выехали из города, военачальник князь Петр Шуйский потребовал, чтобы магистрат выслал несколько бургомистров, ратсгеров и выборных из общины для сопровождения его, князя, в город. Он, князь, прежде всего пришлет в город воеводу с несколькими людьми, которые внесут знамена мира, устроят во всем достодолжный порядок; бюргеры же должны оставаться в своих домах до тех пор, пока устроится хороший порядок, и пусть они нисколько не беспокоятся за себя.

После этого в лагерь к военачальнику отправились (в качестве депутатов) несколько назначенных лиц от магистрата и общины, а также несколько членов капитула и два лица со стороны епископа. Князь благосклонно принял их, подал им руку, обещая милость великого князя и свое ходатайство за них.

Тогда члены капитула, а потом и посланные от магистрата и общины, передали военачальнику ключи от ворот замка и города. Князь не отпускал депутатов из своей палатки до тех пор, пока не послал вперед в город несколько сотен своих лейб-стрельцов (детей боярских). За тем один из воевод с несколькими всадниками отправился в замок. Другой же воевода въехал в город и занял стрельцами рынок и улицы, а после всего этого вступил в город сам князь Петр Иванович Шуйский, а посланные от капитула, магистрата и общины шли пред ним и сопровождали его в замок. 

За тем князь велел объявить, что под страхом смерти никто не смеет ничем обижать жителей города. Велел он также объявить, чтобы бюргерские люди не продавали в своих домах никаких напитков для ратных людей, в предупреждение несчастия. Всех русских ратников разместили в замке, в соборных помещениях и в оставленных жителями домах, и строго смотрели, чтобы они никого не обижали, а кто в этом провинился, того князь велел постыдным образом бить и плетьми наказывать; князь назначил также нескольких бояр со стрельцами для объездов по городу, которые ежедневно ездили кругом и забирали всех нетрезвых людей и всех кто только неподобающе себя вел, и тотчас сажали в тюрьму. Видя это, бюргеры несколько успокоились в своем несчастии, и не боялись уже открытого нападения и насилия.

После этого магистрат и община прислали князю в подарок корзину с вином, пивом и разными другими припасами, и свежей рыбы и зелени, что и было принято благосклонно, и он еще раз объявил, что если окажется хоть какая-либо жалоба на его ратных людей, то пусть тот прямо обращается к нему: он сумеет наказать виновного и защитить всякого невинного.

Спустя несколько дней, он пригласил к себе в гости в замок магистрата, общину, эльтерманов и старшин и хорошо угостил их.

Когда выехавшие из Дерпта бюргеры и ратные люди прибыли в Ревель, то застали этот город в большом затруднении и печали, потому что городские стены еще не были отстроены, и бюргеры были так поражены этим, что все свое имущество отправили на кораблях из страны.

Вскоре после сдачи города Дерпта, военачальник, князь Петр Иванович Шуйский, послал одного боярина в город Ревель с предложением покориться великому князю, как то сделал уже город Дерпт, и с обещанием, что великий князь будет жаловать ревельцев большою свободою и лучшими привилегиями, каких еще они никогда не имели. Они могут и не принимать великокняжеских ратных людей, великий князь лишь назначит в замок своего наместника. А если ревельцы не захотят быть под подданством великого князя, то должны заранее знать, что их постигнет гнев великого князя. На это русский боярин, в загородном дворе магистрата, находившемся в двух милях от Ревеля, где он правил свое посольство, получил в ответа, что ревельцы будут верны присяге и обязанности магистру, за которого, стоят и жизнию своею и своим имуществом, и что они не уподобятся тем легкомысленным, которые поступили вероломно и сдали свой город. Пусть он (боярин) передаст этот ответ своему господину, а они же полагаются на помощь Всевышнего. Но у многих в Ревеле от этих слов сжалось сердце в предчувствии недоброго.

Между тем ливонские послы прибыли из Москвы в Ригу и привезли с собой назад 60 000 талеров, которые и были сданы в доме Иоанна Икскуля из Ментцена на Конюшенной улице.

Добрые люди, покинувшие свои дома и дворы в Дерпте, кое что получили из тех 10 000 талеров, которые собрали ратсгеры и бюргеры в Дерпте, но те, которые остались в этом городе, не получили ничего, так как магистр все деньги взял, объявив, что это деньги неприятеля. Вот что они получили за свое благодеяние: поквитались!

А что эти бедные люди и могли вывезти из Дерпта, то все дорогой у них отобрал и разграбил магистр со своими помощниками, как то: Вильгельмом Вифферлингом и некоторыми другими ему подобными.

По взятии города Дерпта и иервенский фохт покинул замок Везенберг со всеми запасами разных дорогих напитков, вина, пива и меда и разных съестных припасов. Тоже самое сделали в Лаисе и Оберпалене, а также в Рингене и Кавелехте и во многих других местах.

В том же 1558-м году, пред взятием еще города Дерпта, стоял я в воскресенье Misericordiae Domini (3-е воскресенье после Пасхи) на горе у Дренсовых ворот с одним дерптским бюргером, Валентином Крузе, и, между 7-ю и 8-ю часами, видел в ясный день три солнца на небе друг подле друга; это без сомнения означало, что за Ливонию будут спорить три государя: московит, король польский и король шведский.

Князь Петр занял город Дерпт и покинутые замки многими ратными людьми, чтобы они защищали границы и снабдил их всем необходимым на долгое время. И великий князь также прислал из Пскова водою в Дерпт большие запасы муки и всяких хлебов, овса, пшеницы, пороха и свинца в большом количестве, и наградил многих своих бояр поместьями и людьми в Ливонии, которые прибыли туда тощими, но скоро весьма растолстели. 

В 1560 году, на Крещение, московит взял замок Мариенбург, на русской границе.

В 1559 году старый магистр Вильгельм фон Фюрстенберг отказался от своей должности, и магистром был избран его коадъютор, Готгардт Кетлер, который в том же году принимал присягу в Ревеле. Он заложил замок Гробин прусскому герцогу за 40 000 талеров, а Кегельский двор, недалеко от Ревеля, заложил городу Ревелю за 30 000 талеров, а также занял в Риге у одного старого гезеля, именем Биллербека, под расписку 30 000 марок полновесными старыми деньгами. Добрый старый гезель думал этим сделать добро стране, но при своей жизни он ничего в уплату не получил.

Также собрал этот магистр все что осталось от 60 000 талеров и с этими деньгами стал поспешно набирать ратных людей. В 1558 году осенью (в ноябре) Готгардт Кетлер совсем своим войском, сколько мог набрать, осадил замок Ринген в дерптском епископстве, прежде принадлежавший тевтонскому ордену, расположенный в 6 милях от Дерпта, и отнял этот замок у русских, при чем было убито более 400 русских. После этого он разрушил замок и отступил.

В 1559 году, в день святого Мартина (10 ноября), этот магистр выступил в поход с ландзассами и коадъютором рижского архиепископа, герцогом Христофом Мекленбургским, вместе с ландзассами рижской епархии и стал лагерем у Нюгенской церкви, в трех милях от Дерпта. Московит также собрал отряд ратных людей, который стал в шести милях от немецкого лагеря, намереваясь соединиться с русскими, составлявшими гарнизон в Дерпте, и нанести поражение магистру; но немцы напали на их лагерь, убили многих из них и увели с собою взятых в плен нескольких знатных бояр.

В 1558 году, осенью, когда магистр Кетлер отступил от Рингена, все дерптские бюргеры и кто только был способен носить оружие были отправлены из города в Псков. Там их разместили у псковских бюргеров и не отпускали до тех пор, пока магистр отступил от Рингена в рижскую епархию; тогда их снова возвратили в Дерпт к их женам и детям, которым, впрочем в их отсутствии, не было причинено ни какой обиды.

В 1559 году, когда магистр снова расположился лагерем у Нюггена и побил русских, дерптские бюргеры никуда не были отправляемы; но их поместили в ратуше, присылали им кушанье из их домов и никакого вреда не причиняли, а когда магистр отступил, каждый без всякой помехи отправился к себе домой.

После этой битвы, магистр и герцог Христоф Мекленбургский двинулись со всею силою под город Дерпт и, после нескольких стычек, снова отступили, а герцог Христоф направился к рижской епархии. Магистр же Готгардт Кетлер двинулся со своими отрядами к замку Лаису, стал его обстреливать и два раза пытался взять приступом, но оба раза был отбит, причем лишился много народу и добрых слуг. Там был убит ревельский гауптман Вульф фон Страссбург и также гауптман Луккнинг, который был застрелен с башен у Дерпта. Так как ничего нельзя было поделать, то магистр отступил от Лаиса с ругательством и насмешкой, и повел аркебузников (стрелков) к Феллину. Но золото было уже истрачено и наемники были недовольны, потому что нечем было платить им. Таким образом они разошлись во все стороны, и зима окончательно разложила войско. Так всегда бывает, когда хочешь искать роз в снегу: Ганс Гау не может сносить лифляндской зимы с ее сильными холодами и, таким образом, пиво, как говорится, утекло.

В 1560 году, как только московит взял Мариенбург, учинил он набег, прошел через всю рижскую епархию и Курляндию и там жестоко хозяйничал убийствами и пожарами. Тогда большая часть замков была покинута, которые таким образом и достались ему без борьбы.

В 1560 году, в день праздника Пасхи (16 апреля), прибыл в Аренсбург на Эзеле герцог Магнус Гольштейнский, брат датского короля Фридриха II-го, которому и было передано епископом Иоанном Менниггаузеном епископства Эзель и Курляндская епархия, за что он взял 30,000 талеров и потом уехал, как увидел, что Ливония была вся выжжена. Эти 30,000 талеров король польский Стефан, когда, по смерти герцога Магнуса, курляндские монастыри были заняты прусским герцогом в 1584 году, велел передать датскому королю, хотя Менниггаузен не имел права продавать или закладывать епархии. Также и ревельский епископ, Мориц Врангель, передал ему (герцогу Магнусу) ревельское и гапсальское епископства.

В 1560 году, на Троицу, московит сделал большой набег на Гарриен и все опустошил и сжег безжалостно, что только попадалось ему, увел много скота и людей, и сжег дворянские дворы и епископский замок дотла. Он прошел таким образом через все рижское архиепископство и хотя сановники ордена, как Шалль фон Белль, командор гольдингенский, Генрих фон Гален, фогт бауский, Христоф фон Зибург, фогт кандауский, и другие собрали войско, какое только могли набрать для поражения врага, и сошлись при Эрмисе и сражались мужественно, но их было слишком мало против войска неприятеля и они поэтому потерпели поражение, причем было убито до 500 немцев, а вышеозначенные господа были схвачены, отвезены в Москву и там казнены. Это поражение и гибель таких знатных господь страны навело большой страх на остальные ливонские сословия.

В этом же году остальные ливонские сословия, как-то: архиепископ маркграф Вильгельм, вместе со своим коадъютором, герцогом Мекленбургским, магистр Готгард Кеттлер и герцог Магнус, в июле, держали ландтаг в Пернове и советовались как помочь стране в столь печальных обстоятельствах. Когда они обсуждали это, московит, как раз в день Марии Магдалины, явился пред замком и городом Феллином и осадил его. Он сначала начинает обстреливать пригород, предает его огню, так что остается несгоревшими только пять домов и берет его приступом. Тогда все жители спасаются в крепкий замок Феллин, где в то время пребывал лично прежний магистр Вильгельм фон Фюрстенберг и защищают замок целых четыре недели и, конечно, долго еще бы продержались, потому что у них предостаточно было съестных припасов, пороха, свинца и надлежащего оружия, но кнехты (наемные солдаты) не получали жалованья за нисколько месяцев. В неуплате жалованья негодяи нашли причину ропота, хотя добрый старый магистр предлагал им в залог золотые и серебряные цепи, клейноды и драгоценности стоимостью вдвое против следуемого им жалованья, пока он будет в состоянии начеканить монету для уплаты им. Но эти канальи и изменники не согласились на предложение Фюрстенберга, и заявили, что сдадут крепость московиту. Это они и сделали, поставив условием свободный выход себе. Они разграбили сокровища магистра, взломали и разграбили сундуки и ящики (снесенные в замок для хранения) многих знатных дворян, сановников ордена и бюргеров, и забрали себе столько, сколько мог каждый, а забранное составило бы жалованье не только за один год, но и за пять или десять лет, и они могли бы защищать очень долго крепость, потому что в снарядах и съестных припасах недостатка не было. Но не таково было желание этих негодяев: они предали московиту своего доброго господина со всеми его верными слугами и сдали крепкий замок Феллин с его укреплениями; но Господь Бог не оставил без наказания неверность и клятвопреступничество этих злодеев: московиты проведали, что они хотят уйти с сокровищами магистра и имуществом добрых людей, и чисто обобрали их, оставив нагими и босыми и, когда они прибыли кто в Ригу, а кто в какое-либо другое место, то получили достойное возмездие — их всех перевешали по деревьям.

Таким-то образом московиты, в августе 1560 года, взяли крепкий замок Феллин, лучшую крепость страны, и увезли главу всей страны, благочестивого старого магистра Вильгельма Фюрстенберга в Москву, и дали в пожизненное кормление ему и его слугам замок, называемый Лублин (Любим) где он впоследствии и скончался. Если бы в то время московит, миновавши Феллин, прямо отправился бы к Пернову, то, как в мешке, захватил бы на ландтаге всех властителей и все сословия страны, но он этого не сделал, а они между тем успели разойтись, так ни на чем и не порешивши.

По взятии крепости Феллина, московит разделил свое войско на три части. С одною двинулся он под крепкий замок Вейссенштейн, осадил его в сентябре 1560 года, и больше пяти недель стоял под ним и штурмовал. Там в то время молодой и храбрый человек, Каспар фон Ольденбоккем, так рыцарски защищался, не надеясь при том на какую-либо помощь, что московит со стыдом должен был отступить. Другой отряд отправил он к Вендену и Вольмару — все жечь и опустошать там. Вольмарцы напали на него с тремя ротами стрелков в надежде спасти свой скот, но были побеждены неприятелем, почти все перебиты, а остальные были уведены пленниками в Москву. Третий отряд захватил в Вике гарриенский скот и имущества, которые были сюда собраны как в безопасное место, и забрал с собой все это вместе с людьми в Москву.

Герцог Магнус не осмеливался более оставаться в Гапсале, боясь гнева великого князя, за то, что он, герцог, присутствовал на перновском ландтаге. Он поэтому переехал на лодке на остров Эзель, чтобы быть там в безопасности.

После того как московит таким образом опустошил Вик, он подошел к Ревелю и расположился лагерем в 2-х милях от города на Гаркском дворе, тогда некоторые ревельцы рано утром сделали необдуманно вылазку, думая застать неприятеля врасплох и овладеть угнанным скотом. Они действительно овладели викской добычей и погнали было скот к городу, но про это скоро узнали в московитском лагере: русские пустились за ними в погоню, побили их и отняли у них полевые орудия с лошадьми, составлявшие собственность ревельского магистрата, причем было убито много людей дворянского роду и бюргеров, а между ними: Иоанн фон Гален, Юрген фон Унгерн, Лоренц Эрмис, Люйтке фон Ойтен, член городского магистрата, Блазиус Гохгреве и много еще других бюргеров и купеческих прикащиков (гезелей). Это случилось 2 сентября 1560 года.

Того же года осенью стали собираться толпами гарриенские и викские крестьяне: они не получали никакой защиты от дворянства и не хотели более ни подчиняться дворянам, ни справлять им какие-либо службы. Они разграбили несколько дворянских усадеб некоторых дворян, именно: Якова Укскуля Лумматского, Отто Укскуля Кирккельского, Юргена Рисбитера и Дирика Ливе убили, а после того отправили своих послов в Ревель для заключения дружбы и мира с городом. Здесь их убеждали отказаться от своих злых намерений, но это ничуть не помогло: они продолжали начатое и осадили замок Лоде, где было много дворян. Тогда Христоф Менникгаузен вооружился с несколькими дворянами, напал на крестьян у Лоде, многих перебил, а предводителей взял в плен, одна часть которых была казнена пред Ревелем, а другая пред Лоде.

Когда дела в Ливонии были в таком дурном положении, король польский Сигизмунд-Август, по просьбе ливонских сословий и городов, согласился принять участие в положении страны и взять ее под свою защиту, но с условием, чтобы за военные издержки ему, королю, должны быть предоставлены в виде залога пять замков: Каркус, Гельмет, Трикатен, Эрмес или Руйен и Буртнек, которые и будут находиться в королевской власти до тех пор, пока не будет возвращена плата за военные издержки или со стороны римской империи или же со стороны ливонских сословий, а в эти издержки следует включить и плату королевским начальникам войск. После этих переговоров король послал к магистру Кеттлеру несколько отрядов войска для действий против врага. Названные заложенные замки впоследствии были отданы в приданое сестре короля Сигизмунда-Августа, Екатерине, когда она выходила замуж за герцога финляндского Иоанна.

Так как город Ревель и некоторые (эстонские) дворяне полагали, что с их стороны гораздо выгоднее и лучше пользоваться помощью шведского короля, то они отступились от своего властителя страны магистра и от других сословий и городов, и перешли под шведскую корону, хотя сами согласились перед тем с сословиями одобрили помощь со стороны поляков и приняли у себя польских гайдуков или стрелков в качестве вспомогательного войска; после же того, как решили сдаться под покровительство шведской короны, они отослали тех гайдуков назад и объявили своему властителю магистру, как то сообщает их хроника, чрез дворянина Рейнгольда Лоде и ревельского ратсгера Иоанна Винтера, что они отказываются публично от своей присяги и продолжают, с помощью шведского короля, обстреливать и осаждать ревельский замок. Замок этот защищал орденский наместник Каспар фон Ольденбоккен и храбро держался в нем шесть недель, пока наконец должен был сдать его шведам на Иванов день 1561-го года, вынужденный к тому голодом.

После этого король шведский занял Вик, а в 1562 году и Пернов, попробовал также своего счастья у Вейссенштейна, но наместник Иоанн Гролль храбро защищал его, пока наконец голодом не вынужден был сдать замок осенью 1562 года; в 1573 году, на новый год, московит снова завоевал этот замок.

Как только польский король и ливонские сословия убедились, что им приходится воевать не только с московитом, но и со шведами, король отказал лифляндским сословиям в своей защите, но заявил, что если они ему совершенно покорятся, как покорился Ревель шведскому королю, то только в таком случае он, король, будет сражаться против обоих — и московита и шведского короля и, после отнятия у них завоеванного, каждого оставить при том, чем он уже прежде владел.

Относительно этого много было разных мнений; наконец было решено, что магистр Готгардт Кеттлер будет пожалован от короны польской ленным князем Курляндии и Семигалии, а вся Ливония должна быть передана сословиями польской короне. Город Рига согласился на подданство польской короне, но с условием, чтобы город был освобожден от присяги, принесенной римской империи. Только по заключении такого договора, началась настоящая война с московитом и шведами.

Причиною к войне было обстоятельство, что город Ревель изменил своим властителям и другим ливонским сословиям, чрез что оба государя, король польский и король шведский, и вцепились друг другу в волосы; если бы Ревель, подобно городу Риге, остался при своих властителях, то король польский вместе с ливонцами сражался бы только против московита и мог бы лучше защищать страну.

В 1562 году, герцог Христоф Мекленбургский обратился к королю шведскому Эриху, думая, с помощью шведов, изгнать поляков из рижской епархии, но когда он с небольшим войском прибыл в епархию, то был скоро взят в плен при замке Далене и увезен в Польшу, где и оставался целых пять лет.

В 1563 году, 28 июля, шведы взяли у герцога Магнуса гапсальский замок и разграбили и обобрали церкви; в сентябри они также явились под замком Лоде с шестью тяжелыми орудиями, но на них напал герцог курляндский с несколькими польскими отрядами (президиями), побил шведов и занял крепость.

Летом 1563 года, вспыхнула война между королем датским Фридрихом II в союзе с городом Любеком и между королем шведским, на море и на суше, с большим кровопролитием; война продолжалась до 1570 года, пока наконец дело не было улажено в Штеттине. Обе воюющие стороны в этой продолжительной войне не напряли шелка.

Язык сайта
Новости сообщества
Наши проекты
Поиск по сайту
Поиск по сайту www.dorpat.ru
Телепрограмма
Вход на сайт
Радиостанции Тарту
Радиостанции Тарту
Праздники Эстонии
Праздники Эстонии
Статистика сайта


Участник Премии Рунета 2012
Яндекс.Метрика

Каталог@Mail.ru - каталог ресурсов интернет


www.copyright.ru