Добро пожаловать на познавательный портал о городе Тарту на русском языке: Тарту - Юрьев - Дерпт ۩
Воскресенье, 08.12.2019, 15:17 Приветствую Вас Гость



Главная | Регистрация | Вход

Точное время
Погода
Меню сайта
3D-панорамы
Виртуальный тур по Тарту
Партнеры


Культурные события
Культурные события в Тарту

Культурные события в Эстонии
Билетная касса
Piletilevi.ee
Радио онлайн
Визы
в Эстонию

Посольство Эстонии в Москве
Генеральное консульство Эстонии в Санкт-Петербурге
Посольство Эстонии в Минске
Посольство Эстонии в Киеве


Оформление Визы в Эстонию

PONY EXPRESS визовый сервис


в Россию, Украину, Беларусь

Посольство России в Таллинне
Канцелярия консульского отдела посольства в Тарту
Посольство Республики Беларусь в Эстонии
Посольство Украины в Эстонии

Обзор СМИ
Tartu Postimees

Информационный портал Delfi

День за Днем

Столица
Контакты


Копилка - помощь сайту

Анализ веб сайта

Когда московит снова двинулся на Ревель, то было позволено всем шведским ратным людям, бюргерам и крестьянам опустошать земли, какие только находятся во владении у московита. Тогда они разбрелись по окрестностям кучами и отрядами и столько с собой привели в Ревель всякого скота и имущества, что под конец никто в Ревеле и не покупал скота. Этим они занимались все лето, сожгли и опустошили замки Пернау, Вейссенштейн и Леаль, причем перебили множество русских. 

После того (об этом я еще впоследствии сообщу) как московит занял рижскую епархию в 1577 году и снова оставил страну, один дворянин, по имени Иоанн Плате, ротмистр, напоил известным средством всех московитов в Динабурге и после этого вошел в замок и занял его и перебил всех находившихся там московитов. Вскоре после этого Маттиас Дембинский снова занял сожженный замок Зонцель, а также взял и Арль, причем захватил хорошую добычу, и также занял много других дворов, так что к нему присоединились многие из дворянства, чем он нанес большой вред великому князю.

Таким же образом и Иоанн Бюрин, королевский секретарь, собрался с духом, набрал к себе несколько товарищей и завоевал хитростью нисколько замков, каковы: Ропе, Трейден и Буртнек, где были немцы. Потом он получил подкрепление и занял со своими товарищами, которые были отчаянные забияки, чрез быстрый натиск замок и город Венден, где и перебил всех московитов, а знатнейших взял в плен.

Это так разгневало великого князя что он тотчас выслал отряд войска с множеством стрельцов, чтобы снова овладеть замком и городом. Польши король выслал на помощь Дембинского и Александра Ходкевича с польским войском. Когда те прибыли собрали разогнанных ливонцев в отряды, чтобы напасть на врага у Вендена, русские ночью снялись с лагеря и отступили к Ронненбургу, что еще более рассердило московита, так что он даже сказал: «Если плохой писец может взять крепость, то я пошлю против него настоящего писца», и послал тотчас своего канцлера Андрея Цулкова (Щелкалова) и воеводу с войском и пушками, чтобы взять крепость.

Когда они ее осадили, Дембинский, тот самый, что прежде при первой осаде оборонял крепость и должен был там есть конину, собрал всех поляков и немцев, какие только были у Грос-Ропе и, так как несколько знамен шведских рейтеров как раз в это время были недалеко и нисколько отрядов пеших кнехтов бродило по краю, потому Дембинский соединился с этими кнехтами и послал ротмистра Клауса Корфа в Тарваст, который и уговорил шведов пробыть в Ропе. Там устроили они небольшой совет, переправили несколько полевых орудий через Аа и единодушно с Божьею помощью кинулись на войска московита, с которым и стали яростно сражаться. Они обратили его в бегство взяли его шанец и 26 больших полевых орудий, которые и были посланы в Динаминде. У поляков и немцев было мало убитых только 200 человек шведов потерпели от пороха московита, да один знатный воин Ганс Вахтмейстер, который принес много пользы в этом сражении, был смертельно ранен. Канцлер великого князя был также опасно ранен.

В 1577 году, после кончины короля польского Сигизмунда-Августа, при новом избрании короля, никоторые подавали свой голос за римского императора Максимилиана, а другие за седмиградского князя рода Баториев из Венгрии, Стефана, который, будучи умным и опытным человеком, хорошо соблюдал свои интересы. Стефан прибыл в Краков, там женился на сестре покойного короля, Анне, затем короновался, а после тотчас же явился с войском пред Данцигом, заставил город присягнуть польской короне, и ему император не мог тогда ничем препятствовать. Это так раздосадовало императора, что он тотчас же решился силой свергнуть Стефана. Он поэтому послал своих послов, между которыми был Даниэль Принц фон Бухау, в Москву, уговорить великого князя помочь низвергнуть Стефана, и те возвратились скоро в Ригу, устроив это дело. За этими послами двинулся лично сам великий князь с большим войском к Пскову, думая, что теперь как раз наступило настоящее время овладеть всею Ливониею. Когда король Стефан был под Данцигом, великий князь написал герцогу Магнусу, чтобы тот тотчас же двинулся с войсками к Пскову, желая воспользоваться его помощью на всякий случай, а потом выслал чрез Ливонию от Пскова до Курляндии нисколько тысяч татар для разведок, не вооружаются ли где ливонцы против него. Эти татары убили несколько гофлейтов и ротмистра Медема. Вскоре после этого в зонцельской области с татарами встретился полковник Матфей Дембинский, имевший у себя несколько польских и немецких гофлейтов. Силы эти были слишком слабы, татары обратили их в бегство; какой-то татарский князь бросил уже на шею Дембинского аркан, но мой слуга Стефан Вейнгард спас его от смерти: он раскроил князю голову, но тут же сам был изрублен в куски. Когда эти-то татары принесли великому князю известие, что в Ливонии нет никакого войска, которое могло бы оказать ему сопротивление, он со своим войском выступил из Пскова в июне 1577 года, на Люцен, Розиттен и Динабург и взял эти замки. Между тем тронулся в поход и герцог Магнус, на сторону которого перешли некоторые города, думая, что он будет сражаться за них против великого князя и защищать их. Эти города были: Вольмар, Венден, Кокенгузен и другие. Но великий князь не обратил на это внимания, двинулся к Кокенгузену и потребовал, чтобы его впустили в город. Как тут быть? Они хотели вступить с ним в переговоры, но русские прямо вторгнулись в город и заняли город и замок. Великий князь после этого пошел на герцога Магнуса, велев безжалостно перебить его людей, а уцелевших увести в плен. В Сесвегене были слуги Иоанна Таубе и ландзассы; Сесвеген-то он и стал обстреливать и осаждать. Великий князь скоро взял его и велел всех увести в плен, а некоторых слуг Таубе казнить. Он взял также и Ашераден, и там старого маршала Каспара фон Мюнстера, которому было за 80 лет и который от старости впал в детство, велел бичевать и подбрасывать так, что тот умер от этого; его двоюродного брата совершенно спившегося соборного попа Иоанна фон Мюнстера велел он увести пленником в Москву. Тому удалось спастись тогда от смерти, он впоследствии утонул в Эльбе. Вскоре после этого великий князь двинулся к Вендену, куда бежали герцог Магнус, многие дворяне, женщины и девушки. Так как они не хотели сдать ему город, боясь, чтобы с ними не случилось тоже, что и с кокенгузенцами, то великий князь выстроил около него укрепления и решился взять его штурмом. Как только осажденные увидали, что они больше не в состоянии защищать крепость, то сам герцог Магнус отправился к великому князю в сопровождении нескольких дворян. Так как герцог хотел устроить великому князю ловушку, то кто-то и выстрелил, но к несчастию не во время, так что пуля упала недалеко от великого князя. Тогда великий князь страшно рассвирепел, велел перерубить всех кто только был с герцогом Магнусом из Вендена, а некоторых посадить на кол: герцогу же Магнусу пощадил жизнь и сказал: «Если бы ты не был сыном короля, то с тобой, поверь, случилось бы тоже, что вот с теми; я хотел дать тебе урок, что значит не исполнять моих приказаний, возмущаться против меня и забирать у меня предательски города и крепости». После этого он приказал отвести его в палатку и стеречь.

Когда жители Вендена с валов и башен увидали гибель спутников герцога Магнуса и сообразили, что с ними наверно также будет поступлено как с кокенгузенцами, то всех обуял страх и ужас, а женщины и девушки взобрались все на башню, велели поджечь под ней порох и все таким образом взлетали на воздух. Таким образом враг овладел крепостью, а всех, кого только было невыгодно уводить в плен, изрубили. Тогда сдались великому князю все крепости, сдачи которых он только требовал, как то: Мариенгаузен, Смильтен, Вольмар, Трикатен,. Зегевальд, Кремон, Буртнек и другие, за исключением некоторых, которых он не мог взять за поздним временем года. Голод скоро прогнал его снова из страны.

Рижские со своими кнехтами заняли Динамюнде, но московит не дошел до него; таким же образом рижские овладели и Кирхгольмом. Московит же занял Ленварден, Ашераден, Кокенгаузен, Роннебург, Арле, Венден, Вольмар и другие города. Герцога же Магнуса велел он оставить в Каркусе и в сентябре месяце снова покинул страну из-за голода. По ту сторону Валка он должен был оставить на порядочное время своих стрельцов до тех пор, пока не послал побольше людей, которые и проводили их назад. Хотя по ту сторону Двины и были на ногах литовские господа, но не посмели ничего предпринять против этого могущественного врага. На этот раз всей Ливонии грозила большая опасность.

Но как только умер император Максимилиан, на которого московит очень надеялся, король Стефан собрал в Польше сейм, где и было решено, что он должен выставить всю свою силу против московита, так чтобы тот уже не осмелился нападать на Ливонию. Король Стефан также заключил союз с татарами, которые должны были напасть на московита с тылу, заключил союз со своим зятем, королем Иоанном шведским, чтобы тот напал на московита с другой стороны, и возобновил прежний мир с турками.

Тогда, в мае 1579 года, король Стефан отправился впервые со своим войском от Вильды (Вильны) чрез Литву к Полоцку, а это место московит крепко отстроил и укрепил. Король велел строить шанцы пред Полоцком, тут ему много пришлось работать, прежде чем удалось чего-нибудь добиться, потому что московит укрепил крепость такими толстыми бревнами, что ядра мало вредили им. Король стоял под городом 12 недель, и погода и все было против него. Король много раз вызывал московита из Полоцка в чистое поле сразиться с ним; но тот не слушал и не хотел слушать. Московит со всею своею силою выжидал удобного времени и рассчитывал, что если королю придется, ничего не достигши, отступить, то он пустить за ним по Литве красного петуха. Наконец король прибегнул к такой хитрости: он велел приделывать огненные ядра к одному концу длинного шеста, на другом конце было железное острие. Затем такими ядрами начали из венгерских орудий, которых было 300, стрелять в деревянный стены, которые прежде никак не могли загораться вследствие сырой погоды, шесты втыкались в стены и загорались от огненных ядер. Тогда начался пожар, и были наведены тяжелые орудия разбивать больверк. Это так удачно пошло, что только искры посыпались. Тогда московиты сдались с условием свободного выхода и сдали крепость, которую король тотчас же и занял, а потом двинулся под замок Сокол, где находились лучшие ратные люди великого князя и придворные бояре вместе с двумя знатными господами, по имени Мстиславским и Богданом Бельским. Те велели отворить ворота и впустить нисколько кнехтов, будто бы с намерением сдать замок, а потом, как только внутрь замка войдет несколько сотен кнехтов, опустить замковый ворота. Таким образом произошло сражение и вошедшие в замок солдаты были безжалостно перебиты.

Как только венгерские и польские ратники услышали этот ужасный крик, они тотчас же подожгли деревянный замок; таким образом осажденным приходилось или сгореть живым или выйти; они решили пробиться сквозь польскую армию, но были все перебиты, а самые знатные воеводы уведены в плен. Таким образом был уничтожен, так сказать, корень московитской силы. После этого король занял еще два замка на границе и разместил войска на зиму в укрепленном лагере. Король после этого созвал сейм, а московит пожелал мира, на что король объявил, что он не раньше согласится на мир, пока тот не уступить ему всей Ливонии. Это было московиту кислым яблоком, которого очень уж ему не хотелось раскусить. Тогда король к весне снова ополчился и в мае 1580 года двинулся по непроходимой дороге и пустыне к Великим Лукам; там было для него жирное местечко, так как жители и не думали о войне. Ратников это очень ободрило, они подкопались под городские деревянные стены, подложили туда огня, обратили город в груду пепла и перебили в нем всех, не исключая женщин и детей. Король, однако, приказал отстроить все сызнова, восстановить валы и рвы, занял город, разделил свою армию, вторгся в Россию, все грабил и жег и без всякого сопротивления подошел близко Москвы.

Это очень опечалило великого князя. На это сказал ему его старший сын: до каких пор будет он губить свою отчизну, пусть заключает мир, или же пусть назначит его главою армии, или же наконец пусть сам пойдет встретить врага. Это до такой степени раздражило отца, что он проколол его своим посохом, на котором был железный наконечник, от чего тот и умер. Тогда он еще более рассердился и рассвирепел.

Король Стефан расположил ратных людей у границы, которая теперь оставалась открытою, сам отправился в Польшу и стал приготовляться к третьему походу, с согласия всех сословий на сейме. Московит отправил к нему посольство, снова предлагал ему заключить мир и уступал ему часть своих земель, но король Стефан хотел всей Ливонии. Король стал собирать новое войско, послал полковника Юргена Фаренсбаха в Германию вербовать оттуда людей. Тот привел три отряда к Риге, которые и были проведены вдоль Двины к Пскову. Как только король туда прибыл в мае, стал строить шанцы и обстреливать город с двух сторон и тотчас же велел брать город штурмом. Его люди подошли к одной башне, но нашли ее столь сильно укрепленною, что должны были отступить. На этот раз при приступе и отступлении было убито у короля много ратников, а чтобы обстреливать город, так у него не хватало пороху. Он поэтому тотчас же послал гонцов в Ригу, чтобы там дали ему взаймы несколько пороху и как можно скорее переслали его с несколькими стрелками к Пскову. Это было быстро исполнено и вместе с 200 стрелками было послано королю 80 бочек пороху, что конечно тогда очень его обрадовало и он за это дружески благодарил рижан во многих письмах, а между прочими и городского толмача Иоахима, который был послан вместе с порохом. Этот то толмач был взять в плен при осаде московитского укрепленного монастыря Печоры, в 8-ми милях от Пскова, и это до того огорчило короля, что он послал туда полковника Фаренсбаха с пушками и ратниками и, хотя штурм вначале шел будто бы и удачно, даже трое знатных дворян: Рейнгольд фон Тизенгаузен из Берзона, Каспар фон Тизенгаузен из Отцеме вместе с Вильгельмом Кеттлером влезли по лестницам на башню; но случилось так, что лестница подломилась и Рейнгольд убился до смерти, а Вильгельм и Каспар в этой же башне были взяты в плен и, хотя тут был только монастырь, но монахи и ратники при жестоком холоде из своего теплого монастыря так храбро сражались против перемерзших королевских ратников, что они ничего не могли поделать и должны были с позором и бранью отступить от монастыря.

Осада Пскова продолжалась очень долго, у польского войска не было ни соли ни хлеба, между ними начались разные болезни, так что перемерло много кнехтов; тогда король уехал, чтобы снабдить лагерь всем необходимым и достать для ратников денег. В лагере же он оставил великого канцлера и коронного маршала Иоанна Замойского, с достаточным полномочием делать и распоряжаться как ему угодно; потому что в Москву уже был послан от папы Григория легат, по имени Антоний Поссевин, который и хлопотал о заключении мира между двумя властителями: королем польским и московитом. Этот мир был заключен в 1582 году, 15 января, таким образом, что московит должен был в течении четырех недель уступить королю все, что он завоевал с 1558 года (как раз в январе, следовательно 24 года тому назад). После этого были отправлены все немецкие ратники в Ригу и им было заплачено сполна, также как и венграм, которые прогнали прусских гофлейтов в Мариенбург из за платы, поляки же и литовцы получили свое полное жалование из польской и литовской казны.

Король Стефан в 1582 году, 12 марта, прибыл к Риге вместе с польскими и литовскими сенаторами, чтобы привести в порядок город и всю вообще страну после того как московит уступил свои завоевания в Ливонии.

Король начал с Риги, где возникли недоразумения из-за духовных имуществ. Он потребовал, чтобы в Риге, кроме небольшой церкви св. Магдалины и принадлежащего к ней женского монастыря, где он нашел еще папскую религию у двух старых монахинь и у их аббатиссы, была особая церковь для него и для всех папистов, с условием, что в этой церкви будут только один настоятель или плебан и 2 капеллана. Это очень не нравилось рижанам, потому что до этого времени у них в городе были церкви только лютеранские: они усиленно просили короля отменить его требование, но это не помогло, и они должны были наконец очистить королю церковь св. Иакова, 7 апреля 1582 года. Король после этого обеспечил своею печатью и грамотою собору (король думал и воображал себе, что он именно имеет такое право) и всем другим госпиталям, церквам, монастырям владение городскими церковными имуществами, исключив из ведомства города семь домов для священника и причта церкви св. Якова и восьмой напротив монастыря, с условием, что те деньги, которые город платит священникам за названные соборные дома, т. е. в год по 100 польских злотых (гульденов) он, король, будет сам выплачивать, именно на Пасху по 50 и на день св. Мартина по 50 гульденов. Этим устроились дела относительно церквей и церковных имуществ.

За тем король велел разобрать дело о разрушенном замке Кирхгольме, блокгаузе и Форбурге, а также о городских валах, которые, по его мнению, слишком уже близко подходили к замку, город же своим депутатом при разборе этого дела назначил синдика Веллинга. По расследовании дела, декретом было постановлено, что город за разрушение замка Кирхгольма и блокгауза, который был разобран и сброшен в Двину, а также за уничтожение Форбурга и за то, что под городские валы отошла часть земли, принадлежащая замку, должен заплатить королю 10000 гульденов. Из этой суммы вычли стоимость пороха, который был дан заимообразно фаренсбаховским кнехтам, а также вычли деньги, данные заимообразно тем же кнехтам, и таким образом уладили и этот пункт.

После этого стали совещаться о епископства. Положили епископской кафедре быть в Вольмаре, и присоединили к ней замки: Трикатен, Буртнек, Роденпоис и Оденпе из дерптского епископства; постановили также быть в Вендене капитулу от соборного причта и каноников, и другой капитул учредили в Кокенгаузене.

Иезуитам, посредством привилегии, предоставлено право устроить и содержать в Риге школу и из женского дерптского монастыря учредить коллегию. Этим иезуитам в Риге отдали во владение имения женского монастыря у Двины, называвшаяся Блументаль; имение в ашераденском округе и еще другое в лемзальском округе.

Иезуитам, водворенным в Дерпте, была дана руйенская область и руйенская церковь и еще другие имения, а в дерптской епархии двор св. Юргена (Юрия).

Епископу была дана также в дерптской епархии область Одение и врангелевский двор (Врангельсгоф).

После того король Стефан отделил для себя столовые имения, учредив из них три экономии. Управление первою экономиею учредили в Дерпте. В состав этой экономии включили следующие имения: двор с округом Техельфер и округ Кавелехт, округи: Ранден, Сагниц, Вицен, Раппин, Айя, Бринкенгоф, двор Трильну, округ Веренбеке, тот самый, который некогда принадлежал дерптскому магистратскому двору, двор в Гуддии и Талькгоф.

Управление второю экономиею учредили в Мариенбурге и к ней причислили: замок Мариенбург, округи: Розиттен (ныне Режица) и Шваненбург.

Третья экономия была учреждена в Кокенгаузене и к ней причислили округи: Кокенгаузен, Ашераде и область Ленневарден.

Другие замки и дворы, которые должен был возвратить московит, король отдал в ленное владение своим полякам, ливонцам и литовцам, которые чем-нибудь отличились на войне.

Господину полковнику Юргену Фаренсбаху был дан в наследственное владение замок и область Еаркус. Господину Матвею Дембинскому был отдан в наследственное владение замок и область Пебалген. Иоанну Бюрингу был пожалован двор Кольцен. Господину Фоме фон Эмбдену был отдан Салис. Впрочем замок этот был пожалован ему в лен еще королем Сигизмундом-Августом. Клаусу Корфу дали Крейцбург. Другие замки были обращены в староства или гауптманства, именно: Динамюнде, Нейермюлен, Лембсель, Руйен, Тарваст, Феллин, Лаис, Оберпален, Нейенгаузен, Люцен, Динабург, Сесвеген, Смильтен, Эрмис, Гельмет, Нитау, Арле (Эрла), Лембург, Юргенсбург, Зонцель, Кремон, Трейден и Зегевальд.

В дерптской епархии (епископстве), чрез назначенных на то лиц, были возвращены наследственный поместья: Эйлерту Крузе, Герману Врангелю, Конраду Таубе, Бертраму Гольцшуру, Вольмару Думпиану, Юргену Вете, Рейнгольду Гарлингу, Гольтеру Тизенгаузену в Раше, Вильгельму Тедвену, других я не знаю.

Очень многие из стариков хлопотали о предоставлении им поместий, обещанных покойным королем Сигизмундом Августом. Так Тизенгаузены просили о предоставлении им отцовской части, округа: Кавелехт, Ранден, Конгенталь, Вильцен, Виттензе, Церемуйзе (Саремойзе).

Кроме того просили: Иоанн Икскуль и Отто Икскуль Менценский и Анценский, Иоанн Врангель Ругеленский, Тедвены области Ринген, Юрген Тизенгаузен, фон Гастфер, Бракельны. Далее вся фамилия Дюкеров, Штакельберги, Бринкены, Дитрих Тизенгаузен Конгетальский; Мексенклейны, Каспар Тизенгаузен, Петр Тизенгаузен, Кауерн, Иоанн Тизенгаузен из Фоссенберга, Иоанн Зеге (иначе Зойе).

Было кроме этих еще много других просителей, но которые ничего не получили, как например: фон Дунке, Фабиан Врангель Курремеггский, Рейнгольд Энгедес Виссустский, Фитинги, Майдели, Луггенгаузен, Везеллер, Коскули и др.

В рижской епархии большая часть помещиков из потерявших свои имения в 1577 году, когда московит овладел рижской епархией, были восстановлены в своих правах и получили обратно свои имения; некоторые же своих имений обратно не получили как например: фон дер Эрле, фон дер Юммердене, Брабекен из Нитау, Фюрстенберги, Шварцгофы и др.

Те, которые не были восстановлены в своих правах, подали с прочим рыцарством прошения королю Стефану и наличным сословиям о всеобщей и полной реституции (возвращения) всех имений, где бы оне не находились, согласно обещанию и условиям (пактам) подчинения, утвержденным королем Сигизмундом-Августом. Но король Стефан с присутствующими сословиями дал им такой ответ: Его королевское величество в дерптской епархии никому не обещал поместий (т. е. реституции всех их имений), потому что ведь он отнял их у врага мечом; поэтому его, короля, очень удивляет, как это они все единодушно требуют у него полной реституции: ведь они отлично знают, что многие из них изменили в верности и поэтому должны propter crimen Iaesae Majestatis (оскорбление величества) лишиться не только имений, но даже и жизни.

После такого ответа рыцарство в 1582 году собралось на совещание в дом Ганса Баумана, на который как раз в это самое время сели журавли, которых никогда не видели ни много лет раньше, ни много лет позже в Ливонии, что конечно всех собравшихся дворян чрезвычайно изумило. Они порушили на совещании: подать еще раз просьбу, и ссылаясь на утвержденные Сигизмундом условия, составили прошение (суплику) такого содержания:

«То, что его королевское величество не желает отдать изгнанникам рижской и дерптской епархии их имений, то это не основано на праве, ибо все что король отобрал мечом, то его королевское величество и сословия, в силу данных обещаний и привилегий, должны отдать владельцам. Они говорят совсем не о тех имениях, которые с древних времен принадлежали местному дворянству, но о тех, которые их отцы и они сами приобрели своею собственною кровью, купили и заплатили своими собственными наличными деньгами и обязаны некоторым образом заплатить большие деньги несчастным сиротам и вдовам, которые также смиренно просят о реституции. Если его королевское величество и знает некоторых, которые должны бы быть лишены имений и даже жизни, то они всеподданейше просят, чтобы его к. в. не поступал бы с ними ab executione, но возвратил бы каждому его имение, а потом пусть уже формально потребует их к суду с обвинением, а если они того заслужат, то и наказать их по справедливости; за них они и не хотят заступаться и т. д.; впрочем они еще раз всеподданнейше просят не отказать им в реституции, а они будут постоянно служить его к. в. в неизменной верности, жертвуя за него и собою и своим имуществом и собственною кровью. Также они слышали, что его к. в. намерен кассировать некоторые привилегии, данные прежним властителем страны. Такая кассация, конечно, была бы величайшим нарушением всякой справедливости; поэтому они просят, чтобы то, что замышляет его королевское величество делалось бы по настоящей справедливости, а не необдуманно; чтобы каждый мог защищаться и действовать по существующим законам. Ведь его к. в., как и все его предшественники, при коронации клялись и обещали, согласно прав и конституций, что они будут сохранять печати, грамоты и привилегии всех подданных вообще и каждого в особенности, а в особенности сохранять права тех ливонцев, которые признали себя подданными польской короны, каковые права получили надлежащее утверждение, поэтому они всепокорнейше и униженнейше просят о справедливости. В случае же если им против их всех надежд в этом будет отказано, и их не захотят выслушать, они при такой чрезвычайной нужде будут протестовать перед Господом Богом на небе и пред всем светом, что было отказано не по справедливости, а вопреки всех писаных прав и законов и т. д.»

По этой просьбе и протесту его к. в. отложил дело до предстоящего сейма, где оно и должно было быть решенным. Но было ли это дело решено на этом, так и на других последовавших сеймах, в точности я не знаю.

Впоследствии король с присутствующими сословиями назначил несколько ревизоров из поляков, литовцев и немцев для того, чтобы они осмотрели и описали всю землю, все имения, замки и города, а также дворянские имения, грамоты и печати.

После этого король на должность ливонского наместника назначил виленского епископа, Георга Радзивила, которого впоследствии папа пожаловал римским кардиналом. Это был весьма благоразумный человек, охотно соблюдавший справедливость, поступавши по закону и ведший весьма честную жизнь. Он пробыл в Ливонии до 1586 года. При отъезде из Риги, он велел всенародно объявить, что если он или его слуги остались кому либо должными в городе, то пусть тот приходить к нему и получит свой долг.

Король Стефан послал также посольство к шведскому королю Иоанну с объявлением, что он, шведский король, в предосуждение шведскому королевству, в то время когда велась война в России с московитом, занял в Ливонии города Нарву, Вейссенштейн, Везен-берг и другие замки, в Вике: Гапсаль, Лоде, Леаль и монастырь Падес, а таковое занятие произведено в ущерб польского короля. Он, шведский король, должен был бы на России вознаградить свои убытки, понесенные от московита в Финляндии, а в Ливонии делать это ему совсем не следовало бы, поэтому желательно, чтобы шведский король добровольно отдал бы королю Стефану занятые местности, а в противном случае он, король Стефан, будет протестовать, а если из этого последует большое несчастие, так он в том виновен не будет.

На это король шведский отвечал ему, как своему зятю, что ему защищать от московита Ливонию стоило много денег и крови; но если шведский король будет справедливым образом удовлетворен, то они, как следует родственникам и соседям, по братски сделаются между собою и т. д.


Язык сайта
Новости сообщества
Наши проекты
Поиск по сайту
Поиск по сайту www.dorpat.ru
Телепрограмма
Вход на сайт
Радиостанции Тарту
Радиостанции Тарту
Праздники Эстонии
Праздники Эстонии
Статистика сайта


Участник Премии Рунета 2012
Яндекс.Метрика

Каталог@Mail.ru - каталог ресурсов интернет


www.copyright.ru