Добро пожаловать на познавательный портал о городе Тарту на русском языке: Тарту - Юрьев - Дерпт ۩
Вторник, 18.06.2019, 03:43 Приветствую Вас Гость



Главная | Регистрация | Вход

Точное время
Погода
Меню сайта
3D-панорамы
Виртуальный тур по Тарту
Партнеры


Культурные события
Культурные события в Тарту

Культурные события в Эстонии
Билетная касса
Piletilevi.ee
Радио онлайн
Визы
в Эстонию

Посольство Эстонии в Москве
Генеральное консульство Эстонии в Санкт-Петербурге
Посольство Эстонии в Минске
Посольство Эстонии в Киеве


Оформление Визы в Эстонию

PONY EXPRESS визовый сервис


в Россию, Украину, Беларусь

Посольство России в Таллинне
Канцелярия консульского отдела посольства в Тарту
Посольство Республики Беларусь в Эстонии
Посольство Украины в Эстонии

Обзор СМИ
Tartu Postimees

Информационный портал Delfi

День за Днем

Столица
Контакты


Копилка - помощь сайту

Анализ веб сайта

Около этого времени съехались в Ревели два короля, отец и сын, король Иоанн III шведский и сын его Сигизмунд III, король польский и польские паны надеялись, что король шведский уступит королю польскому, по данному обещанию при выборе на королевство, Эстляндию с городом Ревелем и другими крепостями; но король шведский не признавал этого обещания, говоря, будто бы его послы, при избрании, дали такое обещание вопреки данным им грамотам, и заявил, что он уж лучше возьмет своего сына обратно в Швецию. Но господа сенаторы смягчили несколько этот отказ и сказали, что король шведский, ради сохранения мира, желает удержать при себе Эстляндию, но что по его смерти польскому королю достанется все королевство шведское.

Таким образом оба, отец и сын, расстались снова друг с другом. Выехавши из Ревеля, король польский прибыл в Ригу и стал сильно домогаться об уступке ему церкви св. Иакова, но община никак не соглашалась на уступку церкви, и поэтому его кор. величество выехал из города не совсем довольный. По многим причинам для города было бы лучше, если бы церковь была тогда уступлена.

В 1590 году город Рига был позван на сейм в Варшаву; между послами был я недостойный, господин Каспар фон Гоффе и синдик Давид Гильхен. Его к. в. все-таки не уступил церковь городу; по повелению его кор. вел. нам было свято обещано, что иезуиты будут жить не в городе, а в замке. Тогда церковь была уступлена. На следующем сейме город снова был позван иезуитами. Бургомистр Николай Экке и синдик Гильхен крепко стояли на том, чтобы нам не принимать иезуитов, так как условие с королем Стефаном относительно уступки церкви говорить о плебане, а не о иезуитах. Правда, на сейме ничего не было решено, но, по окончании сейма, его кор. величество снова сталь обсуждать с ассесорами это дело post aulam, и решил, что мы все-таки должны принять иезуитов. Синдик апеллировал на это сейму; король принял эту апелляцию за унижение себе, будто оная была contra dignitatem regis (против достоинства короля) и даже хотел заключить синдика в темницу, но тому воспрепятствовали земские послы и великий канцлер. Таким образом мы должны были снова принять иезуитов.

В 1604 году, в понедельник вечером, в первый день великого поста, бюргеры, по обыкновению, собрались в гильдейских комнатах для выборов нового эльтермана. Тогда произошел спор между магистратом и общиною, так как магистрат хотел иметь эльтермана избранного из гильдейского братства (Ausschus), а бюргеры избранного из всей общины. Магистрат должен был уступить бюргерам, и эльтерманом большой гильдии был избран никто Эверт Эттинг. Вскоре за тем последовала жалоба со стороны общины на магистрат, будто бы он нарушил северинский договор тем, что предлагал выбор бюргеров из братства, далее будто бы он потратил много денег понапрасну по частным делам; будто бы городские кнехты ночью были высылаемы из города, без ведома эльтерманов; некоторые члены магистрата раздавали должности своекорыстно; некоторые награждали только своих приятелей должностями и еще обвиняли магистрат во многих других вещах. Наконец они хотели переменить образ правления, кассировать северинов договор и кроме того домогались, чтобы доходы города были собираемы все в одну кассу.

Хотя магистрат и не хотел никоим образом соглашаться на это, но община обратилась к полководцу Карлу-Иоанну Ходкевичу, который тогда прибыл в Ригу, и тот одобрил их жалобу.

Тогда магистрат должен был уступить и согласиться на уничтожение северинова договора: все доходы отныне должны были поступать в одну кассу, в управлении кассою будет участвовать община, которая также будет сводить ежегодно счеты вместе с магистратом. Городские солдаты должны присягать одновременно и магистрату, и общине. После этого община отвела для помещения кассы большой дом и постановила, что при кассе должны находиться представители общины.

Когда это вот все было исполнено, приступили к рассмотрению кассовых книг, причем оказалось, что бургомистр Николай Экке который, как доверенное лицо, хранил у себя ключ от кассы, взял несколько денег из той кассы и отдал их некоторым людям взаймы, а вместо денег положил расписки, написанные на его имя, а сумма достигала до нескольких тысяч.

Община потребовала, чтобы эти деньги снова были внесены в кассу и магистрат чрез новых казнохранителей должен был обещать возврат взятых денег.

Кроме того обнаружилось, что из кассы он, Экке, взял другие деньги в разные времена, и хотел дать в том отчет (однако не дал). Община все это приняла за своекорыстие со стороны Экке и упрекнула его и в том, что будто бы он уже давно секретарем Давидом Гильхеном был обруган вором и подобное поругание в продолжение многих лет он не хотел с себя смыть; к тому же протестовал против нового соглашения магистрата с общиною, поэтому его из-за вышеприведенных и еще других многих причин в городском управлении терпеть невозможно, и он должен оправдаться во всех этих делах.

В 1604 году, после Михайлова дня (29 сентября), когда обыкновенно происходит распределение должностей, за него никто не хотел подавать голоса, потому голос был дан за Гинриха фон Уленброкка, который был избран в прошлом году.

2 ноября 1592 года, когда король Иоанн шведский волею Божиею скончался, сын его Сигизмунд, король польский, был коронован также и королем шведским. Ему были предложены шведскими сословиями некоторые пункты, относительно принятия которых он был в затруднении; но когда выезжал из королевства и война между московитом и Швециею еще не кончилась, он, между прочим, доверил шведским советникам управление государством и послал Германа Флемминга с войском в Финляндию, для защиты границ. Должно быть ратные люди причинили много вреда финским крестьянам, ибо те восстали против солдат, причем Флемминг со своими ратниками перебил много финских крестьян. Должно быть также рассердило герцога Карла, родного брата короля, еще и то, что ему не было поручено управление государством, а может быть у него была какая другая причина, которая мне неизвестна, только он после отъезда короля стал присваивать себе всю власть в государстве и управлении и привлек на свою сторону некоторых заседающих в государственном совете шведов, которые сочувствовали ему, занял после этого государственные замки и бурги, взял армаду кораблей, сменил должностных лиц в сословиях, в замках и на кораблях по своему произволу, и забрал весь арсенал. Некоторые рейхсраты, которые хорошо понимали, что это нечто иное как действия против короля, и что впоследствии это не останется без возмездия, предпочли отправиться в Польшу к королю, нежели помогать намерению Карла. Вследствие этого король был принужден вооружиться и отправиться из Данцига с кораблями и войском, и вместе с убежавшими советниками прибыл счастливо в Кальмар, который занял герцог Карл со своими приверженцами. Когда же король лично прибыл и потребовал себе пропуска, то наместник герцога Карла не осмелился отказать ему; таким образом король и вступил в кальмарский замок. Тогда прибыли некоторые ландзассы для приема короля и финляндцы были также в готовности сопровождать короля по стране, но он им велел возвратиться в Финляндию. После этого прибыл герцог Карл с вооруженными людьми, встревоженный прибытием короля, недовольного тем, что он присвоил себе правление в Швеции; герцог имел свидание с полковником Юргеном Фаренсбахом у Кальмара или Штеккенберга, причем говорил, что придет к королю, но для этого просил три дня сроку.

Полковник, передавая это королю, сказал: «Милостивый господин, если ваше кор. вел. дадите ему выиграть время, то он замыслит засаду и укрепится с моря и с суши; и тогда уже он ничего не сделает по воле вашего кор. величества, и поэтому-то теперь он и является сюда. Если он не хочет явиться сейчас, то я готов сразиться с ним и выдать его вашему кор. величеству в скором времени; если же мы будем ждать, то ваше кор. величество можете лишиться трона». Но королевские советники говорили королю, что ему не следует вступать в сражение и проливать шведскую кровь. Король послушался их и дал герцогу три дня сроку. Между тем герцог Карл усилился кораблями и войском, а короля застигла буря, разорявшая его корабли. Тогда герцог Карл приступить к делу и начал с королем сражение; королю пришлось плохо. При самом начале сражения королевские люди уже были разбиты, а шведы, находившиеся при короле, не хотели сделать ни одного выстрела. Таким образом сражение было проиграно, и теперь король должен был плясать под дудку герцога Карла: он был принужден подписать договор по всей воле герцога, должен был выдать герцогу советников как его пленных, а также оставить во власти герцога все крепости, корабли и артиллерию. Король, принужденный к подобному договору, занял замок Кальмар и отплыл с некоторыми кораблями в Пруссию, а оттуда в 1598 году прибыл в Польшу.

После этого герцог Карл вооружился, двинулся к Кальмару, взял и снова занял его, и за тем в 1599 г. уехал в Финляндию.

Как только прослышал про это король, тотчас же велел снарядить в Ливонии несколько отрядов гофлейтов и до 300 лошадей. Это он послал на помощь к финляндцам. Но как только гофлейты прибыли в Финляндию, то уже карта, как говорится, пропала, потому что выборгские были заодно с герцогом Карлом, почему вышеупомянутые ливонцы большею частью были взяты в плен, исключая немногих, которые с маленьким Иоахи-мом убежали в Россию. Русские же их удержали у себя до тех пор, пока они не были высвобождены королевскими послами; другие же, которые были отправлены в Стокгольм, впоследствии были также освобождены: рядовым позволено было отправиться в нейтральные местности, а знатных удержали пленными.

После того герцог Карл стал думать об том, как повести войну с королем польским и решил перенести военные действия в Ливонию. Чтобы шведы оставались в мире, герцог велел прежде всего отрубить головы государственным советникам, которые были поистине превосходные люди и опора государству. После того, в 1600 году, послал он в начале великого поста из Финляндии Германа фон Дюрека с 900 всадников в ту часть Ливонии, которая принадлежала шведам, и затем лично сам отправился в Ливонию с орудиями и шведскими рейтерами и пехотою, которую он набрал из деревень.

Когда в июне 1600 г. герцог Карл прибыл в Ревель, то нашел для себя армию из 2300 человек кавалерии. Осмотрев свое войско, он двинулся на приморскую крепость короля польского Пернов, отстоявшую на 20 миль от Ревеля, и без всякого предварительного объявления войны, осадил ее, но не штурмовал, а пугал лишь словами, будто бы уже город пропал, взорванный на воздух. Крепость и сдалась без большой нужды к тому. 

Этот успех укрепил мужество герцога Карла и он послал нескольких рейтеров напасть врасплох на Оберпален, в котором совсем не было гарнизона, потому что гауптман Рудамин был ограблен и разорен в Зонцеле и тогда отсутствовал. Лучше было бы, если бы он повнимательнее смотрел за своим замком Оберпаленом, да обращался бы по-человечески со своими несчастными крестьянами.

Полковник Юрген Фаренсбах после этого происшествия двинулся к Кремону, а оттуда к Кольтцену с господином Ленекком и они в поле совещались между собою, ибо Ленек был главою поляков, а полковник Фаренсбах главным начальником над немцами. Они двинулись в гельметскую область, наперерез герцогу Карлу. Но как только герцог Карл завладел Перновом, Эвольд фон Меден занял без всякого сопротивления Салис. После этого Карл отправил своего побочного сына Карла Карльсона в Каркус с 4 500 человек солдат, но они были разбиты поляками. Тогда герцог Карл подошел к Феллину, который и должен был сдаться, таким же образом он завоевал Лаис, далее занял Каркус, где он получил порядочную добычу, ибо ему таковую отдали без всякой нужды. После того он послал отряды в другие замки, как то: Гельмет, Трикатен, Руйен, Вайнзель, Буртнек, Лембзаль, Наббен, которым предложил сдаться, что те и сделали. Эрмес защищался, но недолго. В Кирремпе находился Гейрих Фалькенберг, который крепко стоял за герцога Карла, ибо он задержал порох, посланный в Дерпт, и после того сдался. Точно также поступили и мариенбургцы.

Полковник Фаренсбах настоял на том, что господин эконом ротмистр Гинрих Рамель и ротмистр Каспар фон Тизенгаузен из Тирзена, остались с их рейтерами в Дерпте; сам же он двинулся к Вендену, где он рассчитывал на Дембинского. Герцог же Карл около Рождества подошел к Дерпту и взял его, так как город этот не был достаточно защищен, да и происходили там несогласия. Герцог обещал всем свободный выход, но обещания не сдержал. Это случилось в 1600 году, 27-го декабря.

После взятия Дерпта, ему уж больше не пришлось тратить пороху ни пред какими замками, за исключением Вольмара, Трейдена и Нейгауза, другие все сдались до Кокенгузена.

Тогда герцог Карл послал несколько тысяч человек взять Венден. В воскресенье, когда они прибыли, Юрген Фаренсбах только что с 50 лошадьми и ландзасами отправился из Вендена в Нитау, не подозревая, что шведы близко, которые может быть и знали об отсутствии полковника; но Дембинский и полковник Вейр из крепости с немногими людьми мужественно кинулись на них обратили в бегство и загнали их в реку Аа, где несколько тысяч потонуло, а много сотен осталось на поле битвы и отняли у них оружие, знамена и пр. Это было божеское деяние. Но когда поляки в Вендене услышали о взятии Вольмара, то все они, кроме Дембинского, который охотно остался, бесчинствуя, оставили город и замок, наполнили свои телеги бюргерским хлебом и уехали.

Воевода Матвей Дембинский, отправившись из Пебалга, наткнулся со своими 70 или 80 всадниками на шведов, которые его осилили и взяли в плен.

Трейден был взят штурмом и при этом большинство защитников было убито; Кремон и Зегевальд должны были тотчас же сдаться. Карл Карльсон был послан вперед обстреливать Нейгауз, который хотя и держался хорошо, но должен был сдаться.

После этого Карльсон двинулся на Смильтен, Арле, Берзон, Сесвеген, Крейцбург, Шваненбург, Мариенгаузен, Луцен, Розитен, Лаудон, Ронненбург, Юргенсбург, Нитау, Лембург, Соденпойс, Зонцель, которые сдались без всякого сопротивления. Наконец, он двинулся на Кокенгаузен со своею лучшею силою; сначала он обстреливал и занял городок, а потом и замок, и в особенности крепко обстреливал одну башню. К Кокенгаузену прибыл лично герцог Карл и сам производил штурм весьма серьезно и разгонял всех, кто только мог приблизиться. Когда же они подошли к обстреливаемому пролому и хотели проникнуть внутрь замка, тогда обрушилась на шведов башня, так что они были раздавлены целыми сотнями с барабанами, пищалями и пиками и переполнили рвы собою. Тут герцог лишился своего мужества до того, что бежал и поручил Карлу Карльсону и другим вести войну, говоря, что будет им советовать. Они остались в городе и продолжали обстреливать замок, но осажденные ревностно следили за шведами со своими ружьями и перестреляли многих, которые ходили по улице.

Когда наступил новый год и Двина тронулась, жмудский староста с литовскими панами подступили на помощь гарнизону, который уже начал терпеть большой голод. Карльсон должен был отступить в Эрлу, где его застали врасплох и разбили. Но он снова собрал около 3 000 человек и снова явился под Кокенгаузен. Там Ходкевич, приблизительно в ј мили от города, дал ему сражение, в котором пали многие с обеих сторон, и шведы должны были покинуть свои орудия и бежать. После этого литовцы отобрали у шведов много замков, пока наконец не пришли в Ронненбург. Там шведы держались до тех пор, пока герцог Карл не прибыл из Ревеля. Он снова выступил в поле, спустил по Двине несколько кораблей с ратниками и орудиями, сам же с собранными им ливонцами и шведами сменил гарнизон замка Ронненбурга. Отсюда он напал на литовцев, которые покинули свои орудия, лошадей, и все решительно, отступили под стены Риги, имея коней в самом жалком состоянии. Между тем, полковник Юрген Фаренсбах, венденский воевода, прибыл из Пруссии с несколькими шотландцами и 4 ротами кнехтов, численностью в несколько сот человек, и расположился в рижском замке, имея при себе около 50 или 60 коней.

23 августа литовцы расположились у Двины между городскими стенами и Двиною; герцог же Карл последовал за ними и расположился со своим войском в Мильграбене, в одной миле от Риги. Литовцы задумали сделать вылазку и пожелали на всякий случай, чтобы город дал обещание пропустить их в город, если их разобьют, в чем, впрочем, им было отказано весьма вежливо и объявлено, что они пропустят самое большее только начальников, да сотни две лошадей, так как они хорошо знают что значит впускать много ратников в город.

Между темь, герцог Карл, укрепившись и на воде, и на суше, двинулся 1601 г., 30 августа, утром, между 2 и 3 часами, на рижский форштадт и напал на укрепление, где помещались полковничьи шотландцы, которые были выбиты оттуда и увезли только три фальконета. На этот раз был выжжен весь форштадт и, по-моему, убытку было наверно на 2 бочки золота. Я тогда, при этом пожаре, потерял более 30 сараев и домов. Господь вознаградил этот убыток.

2 сентября полковник отнял у шведов на Двине одно гребное судно и взял при этом в плен гауптмана (Констана) Ганса Шульца и одного фенриха (прапорщика) с 9 людьми.

8 сентября шведы начали строить укрепления на Книттельсгольме, около двинского переезда, чтобы помешать переправе, и крепко укрепили его, думая обстреливать оттуда город, и ругали людей, которые находились по ту сторону Двины, на больверке.

16 сентября они покинули этот шанец, а шотландцы с их полковником Юргеном Фаренсбахом заняли укрепление и срыли их.

8 сентября прибыл великий канцлер и полный гетан короны польской, Иоанн Замойский, вместе с младшим гетманом Зеликомовским (?), из Польши и с ратниками переправились чрез Двину; после этого и сам король переправился с значительным войском у Кокенгаузена.

17 сентября королевские военачальники послали трубача с письмом к герцогу Карлу, предлагая ему вступить в бой, и выбрать место сражения на чистом поле, если он только воин. Тогда герцог Карл пришел в затруднение и порешил бежать, как можно скорее. Он направился тотчас к Ревелю и Швеции и сказал ливонцам, которые ему встретились: «Я посадил теперь вас в крепости, замки, передал вам владение землею и людьми, если вы не хотите защищать их, то не защищайте: у меня в Швеции довольно земли и людей».

У герцога Карла находился в службе граф фон Нассау из Нидерландов, который сказал ему, что он ясно видит, что никакой выгоды из этой войны нельзя извлечь, так как страна совершенно опустошена, бедные люди разорены и уничтожены, а поэтому он советует герцогу примириться с его двоюродным братом, королем польским, чтобы снова быть в согласии между собою и в покое и избежать пролития невинной крови.

На это герцог Карл отвечал, что этот совет ему не нравится, и прибавил: «выпустить розгу из руки — нет, это для меня не удобно, пока я веду войну в Лифляндии, в Швеции у меня мир». Его поддержал герцогский ротмистр Рейнгольд Энгедес, слышавший этот разговор. Главнейшие крепости, каковы: Роннебург, Вольмар, Нейгаузен, Дерпт, Феллин, Вейссенштейн, Пернов, Ревель и Нарва, герцог занял оставшимися при нем ратными людьми из шведов и немцев, а сам отправился в Швецию, обещая собрать новое ополчение в Швеции и заместить их. Лучшие большие орудия он взял с собой и вооружил им крепости для борьбы с поляками. Так как граф фон Нассау видел, что война герцога Карла не кончится добром, то и уехал из страны. То же самое сделали герцоги Гольштейнский и Люнебургский.

Если бы отпавшие лифляндцы, теперь, когда король польский находился сам в стране, оставили герцога Карла и приняли предлагаемую королем милость, то сохранили бы свою честь, а страну и людей спасли бы от разорения, но как они имели более доверия к герцогу и надеялись, что он приведет свежее войско, потому на них и пошли как на врагов польского государства и стали обращаться с ними сообразно с этим.

1601 г., 23 сентября, его королевское величество выступил с обоими военачальниками из Икскуля. Младший военачальник отправился вперед с 4 000 казаков из Кокенгаузена на Венден через Роденпойшский уезд через Аа и таким образом на Рооп.

Орудия следовали с обозом. 10 октября венденский воевода Юрген Фаренсбах последовал за королем с 4-мя знаменами (отрядами) шотландцев, приведенных им из Пруссии.

19 октября король и главнокомандующий двинулись с орудиями на обложение крепости Вольмара. Этот поход был сущим несчастием для бедных (сельских) жителей: казаки нещадно гоняли и мучили их, отбирали все их имущество, все хаты и заборы пожгли, так что сельчане от ужасного голоду валились целыми кучами и умирали. Они лежали непогребенными в деревнях и на дорогах, камни могли бы над ними сжалиться.

1601 года, 2 декабря, король отправился из Риги обратно в Вильну, а коронные военачальники остались при очень жестокой стуже с артиллериею и ратными людьми под Вольмаром. Много людей замерзло, несмотря на это военачальник обстреливал крепость сколько только было возможно до 17 декабря, когда они наконец после нескольких штурмов сдались на акорд. В ней находилось 350 шведов и немцев. Польский военачальник приказал отпустить и проводить их, за исключением незаконного сына герцога Карла, Карла Карльсона, Понтия де ла Гарди — сына и двух других шведских господ, которые были отправлены в Польшу.

В 1601 г., 24 декабря, Карл Карльсон и Понтия де ла Гарди сын были провезены через Ригу в Польшу. Польский военачальник, после покорения Вольмара, отправился в город Дерпт, чтобы там немного отдохнуть, и велел открыть переговоры с следующими замками: Эрмесом, Гельметом, Мариенбургом, Нейгаузеном, которые сдались на милость и были приняты; но в Адзеле был один лживый человек, Адам Шраффер, и Яков Роланд, которые задумали одурачить польского военачальника, потому он послал 12 марта 1602 г. туда своих людей и приказал обстреливать Адзель.

Между тем, лживая лиса Шраффер убежал, тогда остальные сдались. Военачальник дал им свободный выход, за исключением Роланда, которого он потом велел казнить.

Альбр. Дембинский с его ротой и другими ратными людьми был послан военачальником обложить Роннебург, который и должен был вследствие нужды сдаться. Затем военачальник отправился из Анцена в Ринген, хотел вести переговоры с дерптцами, но напрасно. Они сделали вылазку за добычей, поубивали многих казаков, но последние скоро получили подкрепление и сделавшие вылазку большей частью были перебиты.

Тогда военачальник оставил Дерпт и направился к Феллину. Феллинцы тоже сделали вылазку с помощью некоторых перновских гофлейтов и напали на 40 возов, везших хлеб, вино и другие вещи, которые они и забрали с собой. Военачальник выставил несколько тяжелых орудий, занял город и велел 7 мая 1602 года в первый раз штурмовать замок, но штурм был отбить; Юрген Фаренсбах и Вольмар фон Менден были в бою ранены, из которых последний, к общему сожалению, на другой день умер.

На следующий день, 8 мая, военачальник приказал опять с новой силой сделать нападение на замок; при этом штурме осаждающим грозила большая опасность: осажденные под проломом выкопали яму (мину) и туда наложили пороху, а поверх послали земли, рассчитывая, что, если их выбьют из пролома и поляки взойдут на порох, они, последние, взлетят на воздух. Но Господь Бог рассудил иначе. Когда начался штурм, осажденные со своим начальником стали на порох и сами неожиданно взлетели на воздух. Тогда у них пропало все мужество и они сдались на милость. Военачальник приказал дать шведам и немцам свободный выход в Пернов, а лифляндцев с женами и детьми удержал в плену; из них многие были казнены.

В это время дерптцы сделали вылазку с тремястами, приблизительно, стрелков и несколькими всадниками, чтобы взять замок кастелляна Георга Шенкина Анцен, который был занять немногими польскими людьми. В первый раз они были отбиты, но когда в другой раз сделали нападение, то покорили замок, взяли хорошую добычу и знатных пленников. Это был очень прекрасный, вновь выстроенный замок, но они его подожгли и он сгорел, а это была сущая жалость.

Язык сайта
Новости сообщества
Наши проекты
Поиск по сайту
Поиск по сайту www.dorpat.ru
Телепрограмма
Вход на сайт
Радиостанции Тарту
Радиостанции Тарту
Праздники Эстонии
Праздники Эстонии
Статистика сайта


Участник Премии Рунета 2012
Яндекс.Метрика

Каталог@Mail.ru - каталог ресурсов интернет


www.copyright.ru