Добро пожаловать на познавательный портал о городе Тарту на русском языке: Тарту - Юрьев - Дерпт ۩
Пятница, 17.08.2018, 03:53 Приветствую Вас Гость



Главная | Регистрация | Вход

Точное время
Погода
Меню сайта
3D-панорамы
Виртуальный тур по Тарту
Партнеры


Культурные события
Культурные события в Тарту

Культурные события в Эстонии
Билетная касса
Piletilevi.ee
Радио онлайн
Визы
в Эстонию

Посольство Эстонии в Москве
Генеральное консульство Эстонии в Санкт-Петербурге
Посольство Эстонии в Минске
Посольство Эстонии в Киеве


Оформление Визы в Эстонию

PONY EXPRESS визовый сервис


в Россию, Украину, Беларусь

Посольство России в Таллинне
Канцелярия консульского отдела посольства в Тарту
Посольство Республики Беларусь в Эстонии
Посольство Украины в Эстонии

Обзор СМИ
Tartu Postimees

Информационный портал Delfi

День за Днем

Столица
Контакты


Копилка - помощь сайту

Анализ веб сайта

Воронежский университет принадлежит к небольшой, но очень приметной группе так называемых перемещенных вузов России. Драматические повороты в истории Отечества причудливым образом сказались на рождении некоторых, ныне хорошо известных университетов. Скажем, Ростовский стал прямым наследником эвакуированного из Варшавы русского Императорского университета. Пермский университет появился потому, что на Западный Урал переводились (из-за военной угрозы) некоторые факультеты Петербургского. Университет в Воронеже появился в 1918 г. вследствие эвакуации из Прибалтики русской части Юрьевского университета.

Любопытно, что Юрьевская профессура давно поговаривала о желательности перемещения университета в Воронеж. О главном городе русского Черноземья некоторые профессора Юрьевского университета вспоминали еще в 1910 г. Один из старейших университетов России переживал тогда довольно сложные времена. Основанный в 1802 г. по указу императора Александра II как Дерптский, он в 1893 г. стал именоваться Юрьевским, в связи с переименованием Дерпта в Юрьев. Политика русификации окраин, проводившаяся правительством Александра III, привела к тому, что преподавание на четырех основных факультетах начало вестись на русском языке. Лишь на богословском был оставлен немецкий. Вся деятельность университета приводилась в соответствие с требованиями общероссийского устава 1884 г., заметно ограничившего автономию как профессорских коллегий, так и студенческих корпораций. Соответствующим образом начал меняться преподавательский состав. Часть профессоров, в том числе весьма авторитетных, покинула университет, вместо них прибыли ученые из России. Среди студенчества резко увеличилась численность русскоязычных юношей, многие из которых стали приезжать из внутренних губерний империи. В начале ХХ в. русские профессора и студенты начали испытывать определенные трудности.

Вполне понятно, что ни эстонская общественность, ни немецкое дворянство края не испытывали восторгов от преобладания русского влияния в университете. На одном из заседаний Ученого совета Юрьевского университета некоторые профессора заговорили о неблагополучии своего размещения в Прибалтике. По ходу обсуждения этого неожиданного вопроса отдельные члены Ученого совета заявили о том, что эстонское и немецкое население края безучастно относится к нуждам императорского университета и его студентов. От местного населения, утверждали ораторы, «русский студент не жди пособия или заработка, эксплуатации же сколько угодно». Особенно на трудные условия сетовали медики, не имевшие, по их словам, достаточной материальной базы для развития своего факультета. «Ввиду этого обстоятельства, — говорилось в протоколах совета, — было бы целесообразно передвинуть
Юрьевский медицинский факультет в один из более многолюдных городов центральной России, например, в город Орел с населением в 80 000 человек или в город Воронеж с населением в 95 000 чел. Даже более южный город Ростов-на-Дону с населением в 140 000 чел., является более предпочтительным для помещения медицинского факультета, чем город Юрьев».

Никаких последствий эти разговоры, разумеется, не вызвали. Они интересны лишь как показатель того, что высшие власти рассматривали Юрьевский университет прежде всего как достояние всей империи, что, в общем, противоречило позиции эстонской общественности, желавшей видеть в нем очаг развития национальной культуры. Поэтому расходы на содержание Юрьевского университета целиком несло правительство Российской империи. Когда образовался долг за приобретенное для Юрьевского университета оборудование, распоряжение о его погашении было отдано Советом министров России. Случилось это 23 марта 1910 г.

В следующий раз о возможности перемещения научная общественность и власти заговорили в 1915 г., но теперь уже по гораздо более тревожному поводу. Шла мировая война. И отступление русских армий на германском фронте весной и летом 1915 г. поставило болезненный вопрос об эвакуации вглубь России целого ряда учреждений, в том числе высших учебных заведений. Раньше всего и в большой спешке, с потерями ценного имущества был перебазирован в Ростов-на-Дону Императорский Варшавский университет, русские профессора и студенты которого нашли, наконец, новое пристанище. К концу лета угроза эвакуации нависла даже над Киевским университетом Св. Владимира, ректор которого обратился к воронежским властям с просьбой о содействии в возможном перемещении4. Одновременно с этим городской голова Н. В. Чмыхов на заседании городской думы сообщил, что, по сведениям депутата IV Государственной думы Е. П. Ковалевского, правительство предполагает перевести Юрьевский университет в Воронеж. Депутат якобы даже сообщал, что правительство имеет в виду использовать эвакуацию для создания нового университета. Чмыхов не сообщал, откуда Ковалевский узнал о таких планах, но призвал собравшихся позаботиться о возможном размещении именно Юрьевского университета, поскольку рассчитывать на постоянное перемещение киевлян в Воронеж не приходилось Гласные думы в принципе одобрительно отнеслись к такому проекту. Правда, сразу указать на свободные помещения, да еще в условиях войны, дума не смогла, но зато, сообщала местная газета, высказалась за отвод земли для нужд университета. Вопрос об устройстве нового университета требовал основательной разработки подготовительных мер. Поэтому дума поручила своей училищной комиссии подготовить необходимую документацию. Председателем комиссии был Н. А. Александров, занимавший одновременно должность председателя Воронежской уездной земской управы. Начало работы комиссии оказалось совсем не радужным. Оно было омрачено появившимися в газетах сообщениями о том, что Юрьевский университет, в случае необходимости, будет эвакуирован в Нижний Новгород.

Ситуация действительно была неопределенной. Руководство Юрьевского университета в августе 1915 г. сумело договориться с властями Нижнего Новгорода о временном приюте, а в сентябре того же года даже осуществило вывоз на берега Волги целого эшелона из 13 вагонов с ценным оборудованием. На берега Волги было отправлено ценное имущество университета, которое, однако, не требовалось непосредственно в учебном процессе. Среди прочего были вывезены редкие рукописи, гравюры и т. п. Однако Нижний Новгород по ряду причин вынужден был отказаться от приема Юрьевского университета. К весне 1916 г. в министерстве народного просвещения созрело решение об эвакуации Юрьевского университета в Пермь. В феврале и в марте теперь уже на Западный Урал ушли еще 40 вагонов с университетским имуществом. Сюда были отправлены книжные богатства университетской библиотеки, включая диссертации и каталоги. Тем временем о желании принять у себя Юрьевский университет заявили и власти Екатеринослава (ныне Днепропетровска), что показалось юрьевским ученым более предпочтительным, чем дальнее путешествие на Урал.

Все эти зигзаги свидетельствовали, во-первых, о надвигавшейся дезорганизации государственной жизни, а, во-вторых, об очередном витке конкуренции за право обладания университетом. Без активных действий добиться нужного результата было невозможно. Учитывая эти обстоятельства, комиссия Н. А. Александрова подготовила доклад, в котором энергично доказывала, что лучшим городом для университета является, конечно, Воронеж. Комиссия пыталась убедить правительство не делать поспешных шагов. Размещать университет в Нижнем Новгороде, по ее мнению, было бы в тот момент неуместно. Вблизи от него на западе и на востоке находятся Московский и Казанский университеты, а на севере к нижегородскому краю примыкает слаборазвитая Вятская губерния. «В то же время университет в Воронеже, хотя и близок к Харькову, будет обслуживать густонаселенную черноземную полосу». Если, писал далее Александров, «мысленно соединить прямой линией города Харьков, Саратов, Казань, то в центре окажется обширная территория, совершенно лишенная университетов». А ведь еще Д. И. Менделеев определял здесь центр великорусской народности. Словом, «при разрешении вопроса, где должен быть оставлен Юрьевский университет, предпочтение должно быть отдано Воронежу, так как только в таком случае распределение университетов будет сделано более равномерно».

Ведя речь о полном переводе университета из Юрьева в Воронеж, Н. А. Александров счел нужным даже указать правительству на необходимость более взвешенного подхода к размещению высших учебных заведений. Сложившиеся диспропорции, полагал он, пора исправлять. В докладе были высказаны конкретные рекомендации по определению очередности при учреждении новых университетов. В дальнейшем (т. е., конечно, после Воронежа), «при желании достичь равномерного обслуживания населения университетами, они должны быть учреждены в Ростове, для обслуживания Донской области и северной части Кавказа, в Тифлисе — для Кавказа, в Минске — для Западного края, после чего 300-верстный радиус будет достигнут и тогда можно будет приступить к созданию университетов в местах, оставшихся частью вне таких радиусов, как Нижний Новгород». Недостатком решительности доклад комиссии Александрова, как видим, не страдал. Стоит отметить также, что на момент составления доклада решение о создании Ростовского университета на базе эвакуированного из Варшавы еще не было принято.

Н. А. Александров напоминал о достаточном числе выпускников средних учебных заведений в крае, не забыв при этом указать на то, что близость Воронежа к Украине «порождает появление даровитых великорусских — малорусских помесей среди воронежских уроженцев». Поэтому воронежская молодежь, считал автор доклада, больше других способна к учебе в университете. Впрочем, каких либо расчетов в пользу этого забавного тезиса Александров не привел. В документе приводился обширный перечень культурных и просветительских учреждений в г. Воронеже, говорилось здесь и об издающихся в губернском центре газетах и журналах, о типографиях, банках и т. д.

Впрочем, высшим инстанциям перечисленные в докладе аргументы на сей раз не понадобились. Осенью 1915 г. русским армиям ценой тяжелых потерь удалось остановить германское наступление. Вопрос об эвакуации Юрьевского университета на некоторое время потерял свою остроту. Воронежская городская дума, в конце концов, вынуждена была ограничиться принятием доклада училищной комиссии к сведению, выразив при этом сожаление о том, что Воронеж снова лишается возможности заполучить университет.

Однако очередная волна надежд поднялась уже в июле того же 1916 г., когда в газетах было опубликовано сообщение о том, что Совет Министров дал поручение министерству народного просвещения разработать план устройства в России десяти новых университетов.

Столь неожиданный поворот правительственной политики в отношении университетского образования объяснялся рядом причин. Продолжавшаяся уже третий год тяжелая война выявила острый недостаток людей со специальным техническим и общим университетским образованием. Факт этот стал настолько очевидным, что о нем заговорили даже руководители Воронежской городской думы. Они подчеркивали, что наше общество в годы великой (или, как говорили в те годы «второй отечественной») войны болезненно осознало
свою техническую отсталость, «в силу которой все будущее русского государства поставлено в зависимость от того, будет ли Россия в достаточной степени иметь технические средства или нет». Правительство, кроме того, начала беспокоить проблема перегруженности действовавших университетов. В годы войны число студентов в России не сокращалось, а, напротив, заметно росло. В 1917 г. их количество достигло почти 135 тыс. человек, тогда как в 1907/1908 учебном году во всех российских вузах насчитывалось 92,7 тыс. студентов. При всем том, по числу студентов на 100 тыс. населения Россия все еще сильно отставала от развитых государств, в том числе от своего главного противника Германии в три раза (35 против 114). Чрезвычайно возросла за время войны и преподавательская нагрузка. Если в 1898 / 1899 учебном году на одного преподавателя приходилось 13 студентов, то в 1913 / 1914 — уже более 20, при общей численности профессорско-преподавательского состава в 4,5 тыс. человек. Таким образом, во время войны это соотношение изменилось в неблагоприятную сторону. На изменение политики повлияла, конечно, и смена руководства министерством народного просвещения. Новый министр П. Н. Игнатьев взял курс на подготовку программы существенного развития университетов и 13 июня 1916 г. представил всеподданнейший доклад по этому вопросу.

По предварительным наметкам министерства новые университеты в ближайшие годы должны были открыться в Ростове-на-Дону, Перми, Самаре, Ярославле, Воронеже (или Тамбове), Екатеринославе (или Симферополе, или в Керчи), Вильне (или Могилеве, или Смоленске, или Минске), Владивостоке, Ташкенте.

Упоминание в этом списке Воронежа стало для местной общественности очередным импульсом к развитию инициативы по устройству столь желанного университета. Уже через несколько дней после публикаций в центральной прессе о министерской инициативе весьма темпераментный отклик появился на страницах «Воронежского телеграфа», являвшегося газетой либеральной интеллигенции края. Тяжелая война сдвинула с места всю русскую жизнь, утверждала газета. Прилагаются огромные усилия по преодолению нашей отсталости, в том числе в области высшего образования. Идет быстрый рост культурных очагов. В таких условиях, подчеркивал корреспондент, и городское управление и все местное общество не могут быть пассивными. Центр обширного района, имеющего много средних школ и громадный спрос на высшее образование, утверждал автор отклика, не может полностью удовлетвориться одним сельскохозяйственным институтом с его ежегодным приемом всего в сто человек. По оценке газеты, воронежскому обществу явно не хватает энергии, тем более необходимой в тот момент, когда сами центральные власти заявили о желании развивать высшую школу в провинциальной России. «Что нужно, наконец, — вопрошал автор, — чтобы заговорили наши городские деятели, наши земцы, наши педагоги? Неужели мы снова узнаем, как энергичный Тамбов получил университет и женские курсы или Саратов — политехнический институт и пр. и пр.?.»

Поскольку местные власти не сразу заявили о своем отношении к предложениям П. Н. Игнатьева, постольку «Воронежский телеграф» и в августе продолжал взывать к активному ответу. В заметке под звучным названием «Необходимо действовать» газета писала, что во многих городах уже начались ходатайства, а наши власти все еще не выразили своей позиции. «Особенно странно, что не откликается тот самый Воронеж, на который прямо указывается в проекте министра, — правда, вместе с конкурентом Тамбовом». Автор заметки скрылся под псевдонимом «А. Ш.» По всей видимости, это был известный общественный деятель и политик, лидер воронежских кадетов и депутат Государственной думы А. И. Шингарев, пользовавшийся таким псевдонимом и ранее.

В сентябре 1916 г. городская дума опубликовала новое обширное ходатайство. Но по понятным причинам судьба ходатайства 1916 г. была печальной. Надвигавшийся на страну тяжелый общественно-политический кризис именно с осени 1916 г. стал приобретать угрожающие масштабы. Кризис проявился, между прочим, и в усилении расстройства механизмов государственной власти, в потере способности верхов руководить страной и ее народом. В преддверии краха монархической государственности идея организации новых университетов попросту затерялась и вскоре погасла совсем.

В провинции масштабы революционных событий ощущались не столь остро. Однако бурные перемены 1917 г. оказались слишком масштабными. Сюрпризы следовали один за другим. К их числу, несомненно, относилась и полученная 9 апреля председателем губернской земской управы В. Н. Томановским, ставшим после разгона администрации фактическим главой местного управления и одновременно полномочным комиссаром Временного правительства по Воронежской губернии, телеграмма от ректора Юрьевского университета П. П. Пусторослева. В ней говорилось: «Правление Юрьевского университета покорнейше просит Вас сообщить, не найдет ли губернская земская управа возможным дать временный приют Юрьевскому университету для учебной деятельности, если будет необходимость эвакуировать его из Юрьева». Аналогичный запрос ректор направил и городскому голове. Дату эту стоит отметить особо. Именно с нее началась та продолжительная, трудная и противоречивая кампания, которая, в конце концов, завершилась учреждением нового университета в Воронеже, хотя ректор просил только о временном приюте.

Инициатива руководства Юрьевского университета была, конечно, вынужденной. Оно понимало, что крушение монархии резко ослабляет военные возможности государства. Следовательно, вероятность нового немецкого наступления и оккупации Эстонии вновь становилась реальной. И чем сильнее развивалась революция, тем более шатким становилось положение в Прибалтике. Проблема эвакуации Юрьевского университета снова становилась очень актуальной. Учитывая это, проф. К. К. Сент-Илер в конце марта 1917 г. писал в правление университета, что, по его мнению, «с началом весенней кампании Тарту может оказаться под угрозой неприятельского нашествия и явится необходимость эвакуировать университет». Поэтому он настоятельно советовал «заблаговременно наметить план и определить место эвакуации».

В конце апреля Воронеж посетили представители Юрьевского университета профессора А. Д. Богоявленский и В. Я. Рубашкин. Городские власти дали им возможность ознакомиться с теми помещениями, на которые можно было рассчитывать в случае переезда. Одновременно исполняющий должность городского головы Г. А. Пуле отправился в Петроград. Необходимо было прояснить ситуацию в министерстве народного просвещения. Там его заверили, что решение вопроса будет зависеть от того, какие впечатления сложатся у командированных в Воронеж профессоров. Вскоре А. Д. Богоявленский и В. Я. Рубашкин появились в столице и объявили министерским чиновникам, что у них сложилось самое благоприятное мнение о возможностях Воронежа принять университет.

Казалось бы, для эвакуации были готовы все условия. Руководители Юрьевского университета сами просили о приюте, а город сделал все возможные приготовления. Однако с распоряжением о выезде вновь возникла пауза. Состояние неопределенности объяснялось в первую очередь тем, что угроза немецкого вторжения в Эстонию то усиливалась, то слабела. Конечно, переезд, да еще в столь смутное время не мог радовать людей. Поэтому наступившее к концу весны 1917 г. относительное затишье на фронте временно успокоило и юрьевских профессоров и министерство. Но в конце лета положение в Прибалтике снова стало критическим. Германские войска сумели захватить Ригу и острова Эстонии. На заседании совета встревоженные профессора признали положение угрожающим, а, учитывая «распространение дизентерии в Тарту, квартирный кризис студентов, недостаток керосина, дороговизну продуктов» решили отсрочить занятия до 1 октября. Одновременно совет просил министра народного просвещения «исходатайствовать у главкосевфронта (командования Северного фронта — М. К.) разрешение или приказание эвакуировать документы и самое ценное имущество Тартуского университета со служащими и их семействами в Воронеж». Разрешение от военного командования последовало быстро и сотрудники университета начали укладку имущества.

Любопытная деталь: после свержения монархии даже русские профессора именовали город «Тарту», а свой университет «Тартуским», хотя официальное переименование города произошло только в 1919 г., после провозглашения независимости Эстонии. Объясняется это обстоятельство быстрым ростом стремлений эстонской общественности к национальному самоопределению и желанием покончить с русификаторским наследием старого режима. Русские сотрудники избегали лишней конфронтации, хотя никаких законных решений о снятии названия «Юрьевский» никто в 1917 г. не принимал.

Собираясь в эвакуацию, руководство университета направило в Петроград профессора А. Шалланда, студентов Н. Соболевского и В. Марковича. Они должны были доложить министерству о тяжелом положении университета и напомнить о ходатайстве в пользу эвакуации в Воронеж. Под влиянием их сообщений министерство 12 сентября приняло, казалось, окончательное решение и П. П. Пусторослев тотчас же известил Воронежскую губернскую земскую управу о подготовке к эвакуации 400 служащих университета, 600 членов их семей и 5000 пудов имущества. Городская управа немедленно опубликовала извещение о скором приезде Юрьевского университета. Управа обращалась к жителям с просьбой оказать содействие в приюте семей преподавателей и сообщала, что на первое время потребуется не менее 20 комнат и 20 квартир в две-три комнаты. В помощь К. К. Сент-Илеру, ответственному за прием университета в Воронеже, приехали новые сотрудники.

Однако санкция на отъезд не последовала и на этот раз. Совершенно неожиданно от командования Северного фронта 15 сентября пришла телеграмма, в которой ректору давалось разрешение приостановить эвакуацию. Депеша вызвала полную растерянность у руководства университета. Все казенное и частное имущество было уже приготовлено к погрузке, на 21—23 сентября был заказан маршрутный поезд. Для руководителей университета телеграмма военных звучала тем более странно, что никакого разрешения на задержку с отъездом они вовсе не просили. Озадаченный ректор снова обратился за разъяснениями в министерство и 22 сентября получил от министра С. С. Салазкина телеграмму следующего содержания: «Ввиду утверждения главкосева, что до весны Юрьеву не грозит непосредственной опасности, продолжить занятия. Весной вопрос будет пересмотрен. Ненужные для преподавания тяжелые вещи эвакуируйте».

Читать далее
Язык сайта
Новости сообщества
Наши проекты
Поиск по сайту
Поиск по сайту www.dorpat.ru
Телепрограмма
Вход на сайт
Радиостанции Тарту
Радиостанции Тарту
Праздники Эстонии
Праздники Эстонии
Статистика сайта


Участник Премии Рунета 2012
Яндекс.Метрика

Каталог@Mail.ru - каталог ресурсов интернет


www.copyright.ru